Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты всегда ждешь от меня правды, а потом обижаешься. Или обвиняешь.

— Я не…

Замолкаю. Понимаю, что он прав отчасти. Я ведь реально обижаюсь и по факту не хочу принимать никакую правду.

Снова всхлипываю.

— И что бы ты сделал на моем месте?

— Нашел работу, которая будет приносить мне удовольствие.

— А тебе твоя приносит? — перехожу на шепот.

Арс расплывается в гадкой улыбке.

— Почти, — смеется. — В Москве особенно.

Выдыхаю.

— Может быть, ты и прав…

— Давай перенесем это разговор на пару дней. Я прилечу, и мы все обсудим.

Договорились?

— Договорились.

Глава 22

Арсений

Перелеты.

Бессонница. Черный кофе. Где-то в перерывах между объектами и вертолетными пересадками виски. Бесконечные брифинги. Отель. Сон мордой в подушку. И так три недели подряд.

А еще звонки. Много звонков. Каждый вечер. Куча сообщений. И все с ней.

Если созваниваться не получалось, ловил себя на том, словно мне кислорода не хватает. Дышать не могу. Работать — тоже. Знаю, что это нужно пережить, перебороть, но пока не выходит.

Не получается. Слишком сильная тоска, слишком много эмоций, которые никак не хотят подчиняться разуму.

Когда отец решил, что мне будет полезно слетать на наши объекты в Сибирь, особого энтузиазма во мне не было. Но вкус приходит во время еды, как говорят.

Максимально продуктивные дни. Много новых людей. Знакомств. Тонна информации, в которой, как бы ты ни хотел, не научишься разбираться, сидя в московском офисе.

Единственный минус во всем этом — разлука с Майей.

Единственный. Если бы она только была рядом…

Смотрю на часы. Для Майи я прилетаю завтра в обед, на самом же деле самолет у меня через два часа. По всем расчетам, в Москве я буду около десяти вечера. В квартиру Майи доберусь примерно к двенадцати.

Хочется сделать ей сюрприз. Порадовать и порадоваться самому.

С Кудяковым и его недавним визитом к Панкратовой моя спешка никак не связана. На самом деле я просто адово соскучился, и, если есть возможность оказаться рядом с Майей на половину суток раньше, я ей воспользуюсь.

Конечно, ее рассказ о том, что Кудяков заглядывал в гости, позитивных эмоций не вызвал. Скорее наоборот. Но я держу в голове прошлое. Анализирую. Делаю выводы. Теперь-то понимаю, что дебил во всей ситуации был я. Безбашенный, глухой дебил. Сам виноват."

"Когда самолет идет на посадку в Москве, ладони становятся влажными. Это все эмоции. Их много. Я ее три недели не видел. Крышу рвет уже.