Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— С мальчиком все хорошо, чего не скажешь об его отце… — мрачно посмотрев на меня, добавляет: — хозяин, как он просит себя называть, второй день не просыхает, а как с этим бороться я не знаю, да и не умею с такими разговаривать. Кто я ему такая, чтобы учить его уму — разуму? Правильно. Никто.

— Малыш, я скоро приеду с твоим папой и, возможно прочитаю тебе сказку… хорошо? — получив некое подобие согласия, еще раз ласково провожу ладонью по волосам на макушке мальчика, чтобы после отправиться на поиски его отца.

Я чувствую свою вину повсюду.

И это чувство только нарастает, когда я в очередной раз сбрасываю вызов от Кирилла. Пишу сообщение, что сильно занята, на что получаю сухое «окей». Позже постараюсь ему все объяснить, но только не сейчас, когда внутри все кипит от негодования за того, кто решил снова мстить своей судьбе, замешивая в этот ад ребенка.

Толкнув дверь захудалого кабака, расположенного через две улицы от дома Давида, втягиваю носом запах дешевых сигарет и спиртного. Здесь точно нет месту для культурного отдыха — здесь напиваются до беспамятства.

Давида я нахожу сразу. Он сидит один, запивая свое состояние чем — то очень крепким, судя по тому, как он морщит свое лицо, когда делает очередной глоток содержимого из своего пузатого стакана.

— Тебя ждет дома маленький, ничем не повинный ребенок, у которого есть только ты, — присев рядом, смотрю в расфокусированные серые глаза. Он пьян. Уже.

— А тебя, что больше никто не ждет? — еле ворочая языком, неуклюже задевает меня своим плечом.

— Я приехала не отношения выяснять, а вернуть Матвею его относительно адекватного и любящего отца. Надеюсь ты в состоянии понять, к чему это все может привести, — к нам подходит бармен, подливая ему алкоголь."

"— Зачем ты здесь? Вдруг это снова мое воображение и ты не настоящая? — посмотрев на меня, отталкивает в сторону очередную порцию янтарной жидкости.

— Потому что не хочу, чтобы ты похерил свою жизнь ради не понятно чего. Я бы все отдала, лишь бы каждый день обнимать своего родного человека, — встав, накидываю на его плечи массивную кожаную куртку, которую ещё пришлось поднять прямо с пола.

— Пошли, потому что это в последний раз, когда я вмешиваюсь в твою жизнь.

— Ты снова со мной играешь, — схватив меня за руку, тянет к себе. — Красивая, нежная, манящая… И снова не моя? — зло рыча мне в лицо, впивается в мои губы.

Вкус алкоголя проникает в мой рот вместе с языком Давида. Бью его кулаками по груди, мечтая сию же секунду это прекратить.