Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Отхожу на безопасное расстояние, скрываясь за шкафом в надежде на то, что Никита сейчас подавится собственной слюной. Начинаю переодеваться, скользя непослушными какими-то одеревенелыми пальцами по шёлковой ткани платья. Выдыхаю, понимая, что практически одета, и пытаюсь подцепить ногтями молнию, расположенную на спине.

Проигрываю в неравной схватке с дорогой тряпкой, сжимая до боли зубы.

– Никита, можно тебя?

Антонов выходит из ванной комнаты, благоухая знакомым парфюмом. Оглядывает меня с ног до головы, цокая языком то ли от восхищения, то ли от неодобрения моим видом.

Я круто разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Убираю волосы со спины, улучшая мужчине обзор.

– Застегни молнию, пожалуйста.

Он хмыкает. Спиной я ощущаю обжигающий шар, спускающийся от моих лопаток к ягодицам, и чуть веду плечами. Буквально физически ощущаю липкий взор на своей попе и моментально загораюсь.

– Не рыпайся.

Пальцы Антонова, такие жаркие, прикасаются к моей коже на копчике, начиная медленно ползти наверх.

Жужжание молнии сравнимо с треском моего собственного сердца, рвущегося по швам, и я задерживаю дыхание.

Никита шумно выдыхает, оставляя в покое моё платье, и отходит в сторону. Выжидательно скрещивает руки на груди, склоняя голову на бок.

– Готова?

– Ага.

Нахохливаюсь, находя в себе внутренний резерв. Заставляю себя не думать о руках Никиты, только что прикасавшихся к моему обнажённому телу и вздёргиваю подбородок.

– Тогда идём. Не стоит заставлять хозяев дома ждать.

Глава 10

Вероника

*****

– Присаживайтесь.

Минами покорно складывает руки у груди, склоняясь в поклоне. Расторопно отодвигает для меня стул, позволяя устроиться как можно удобнее.

Вижу заискивающий искрящийся бликами взор, задерживающийся на моём лице, и мягко киваю.

Я, конечно, понимаю, что японка чертовски благодарна мне за спасение, но я не привыкла, чтобы за мной ухаживала девушка. Однако, в доме Ямамото свои порядки, которые никак не укладываются в моей голове.

Акайо следит за дочерью суровым взглядом из-под нависших бровей, и я почти физически ощущаю затаённую злость."

"Эми выносит с кухни огромную миску с рисом и говядиной, ставя её в центр стола. Её дочь аккуратно раскладывает дощечки, на которых расположились разнообразные суши, и кладёт возле нас палочки для еды, расставляя рядом пиалы с соевым соусом и васаби.

Женщины встают возле стены, опуская глаза в пол.