Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Под чутким руководством туриста, я нашла в его багаже топор, и буквально через двадцать минут возни, мне удалось вскрыть дверь, отделавшись лишь парой заноз.

У запасливого Федора в рюкзаке был и фонарик. Светя под ноги, я вошла в пустой дом. Несколько комнат флигеля находились в аварийном состоянии, прогнившие доски пола угрожающе прогибались подо мной. Мусор, паутина, сухие листья в углах свидетельствовали, что сюда давно никто не заходил. Я пристроила у стены спальник, дотащила Федора и собралась умыть руки, но вспомнила, что мой гость и Гоша остались без ужина.

Бодрой рысью мы с Гошей добрались до летней кухни. Дяди Осипа уже не было, но на столе стоял обычный набор: молоко и ломоть хлеба. Гоша опустошил свою миску, и мы вернулись к флигелю.

Ночь уже давно вступила в свои права. В лунном свете пейзаж казался черно-белой фотографией. Где-то у реки резким голосом кричала ночная птица.

Федор разметался на спальнике, он хрипло дышал и весь горел.

― Федь, попей молочка.

.. ― предложила я по доброте душевной, но он не откликнулся, видимо, крепко спал.

Только я собралась покинуть флигель, как турист судорожно вздохнул и пробормотал длинную фразу. Из его монолога я вычленила лишь два словосочетания: «Лизавета, сиди дома» и «А-а-а, Шайтан».

Быстрее ветра я долетела до своей светелки и заперлась изнутри. Гоша радостно скакал вокруг меня, думая, что мы играем в догонялки. Привалившись к стене, я обливалась холодным потом."

"Откуда Федор знает про Шайтана? Неужели, это он утопил Мустафу? За что? Что он здесь делает? А вдруг черти у водяной мельницы ― его рук дело?

Задремать удалось лишь под утро, но ненадолго.

Гоша тащил с меня одеяло и тыкался мокрым носом в руку, которая свесилась с кровати.

― Ты чего так рано? ― взмолилась я.

Пес скребся в дверь и скулил.

― Не надо было на ночь наедаться, ― ворчала я, влезая в джинсы и свитер.

Получив свободу, Гоша со всех ног бросился к флигелю.

Федор лежал на полу рядом со спальником и выглядел плохо.

Как говорят, краше в гроб кладут. Только притронувшись к нему, я поняла, что он еще дышит, но температура, видимо, перевалила за отметку 40 градусов.

Слава Богу, из трубы летней кухни валил дым.

― Дядя Осип, пошли скорее! ― заорала я, влетая в избу. ― Гоша человека нашел во флигеле! Он сейчас умрет!

Дядя Осип, как был в белом фартуке и колпаке, помчался вслед за мной к домику. По дороге мы встретили Глашу.