Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Никаких признаков свежей алой крови. Моя работа была сделана безупречно.

Паника чистой воды. Проснулся в незнакомом месте, один, без своей свиты, привязанный трубками к пищащим машинам.

Полная дезориентация плюс паранойя на фоне общей интоксикации после наркоза. Классический случай.

Главное — вовремя купировать приступ, пока он не наломал дров."

"Прошла минута. Борьба в глазах Мкртчяна угасла. Его тело обмякло, он тяжело откинулся на подушки, и его дыхание стало ровнее. Агрессия испарилась, оставив после себя лишь измотанность и растерянность.

— Где… где мои люди? — пробормотал он уже гораздо спокойнее, его голос был хриплым и слабым.

— Арсен в комнате ожидания, — ответил я ровным тоном, отходя от кровати. — Ждет новостей о вашем состоянии. Остальных я отпустил по домам.

— Я хочу его видеть…

— Завтра, — отрезал я. — Сегодня вам предписан только покой.

Все. Кризис миновал.

Он снова превратился из дикого зверя в пациента. Контакт установлен. Теперь можно будет работать. Но расслабляться рано.

Делирий может вернуться новой волной через несколько часов.

Нужно будет держать его на поддерживающей дозе седативных как минимум сутки. И никакой свиты, никаких «решал» у кровати. Сейчас он уязвим.

И он должен чувствовать, что его жизнь, комфорт и безопасность полностью зависят от меня. От человека, которого он еще пять минут назад считал своим похитителем и врагом. Это, пожалуй, будет лучшей и самой действенной частью его лечения.

Я вышел из палаты, плотно притворив за собой дверь.

За спиной остался медикаментозно успокоенный, но все еще нестабильный пациент. В коридоре, под тусклым светом дежурной лампы, меня уже ждали Артем и Шаповалов. Их лица были напряжены.

— Что там было? — спросил Шаповалов без предисловий, его голос был низким и серьезным.

— Ничего серьезного. Проснулся не в духе, — я махнул рукой, намеренно преуменьшая масштаб проблемы. Незачем посвящать их в тонкости психиатрии и послеоперационных психозов. Это моя зона ответственности. — Артем, что по анализам за ночь.

Есть динамика?

Психоз — это пена, верхушка айсберга. Симптом.

А меня интересует причина, сам айсберг, который топит этот «Титаник». И эта причина кроется в цифрах, в биохимии его крови, в том, что происходит с его отказавшими почками.

Артем ничего не ответил, лишь еще больше помрачнел и кивнул в сторону ординаторской. Это было красноречивее любых слов. Новости были плохие.

В маленькой комнате пахло крепким, застоявшимся кофе.