Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Любимая работа, отличный коллектив сродни семьи, карьера, а рядом в обнимку со мной лежит обнаженная любимая девушка и беспрестанно меня нацеловывает. Что еще для счастья надо?

В дверь постучали.

— Кого там еще черт принес? — поморщился я и посмотрел на часы.

Уже девять утра. Самолет у нас в Москву вечером. Целый день впереди, и можно не вылезать из постели.

— Не открывай, — Света положила мне голову на грудь, ее волосы приятно щекотали лицо. — Наверное, персонал просто.

Но стук повторился.

— Никого нет! — раздраженно крикнул я настырному незнакомцу.

— Андрей! — за дверью раздался приглушенный голос Погодина. — Это я, открой. Дело срочное.

— Федя, у меня выходной. Ну ты человек или нет? Холодильщика поймали, так что сгинь!

Но напарник постучал снова. Вот зараза! Я недовольно крякнул, встал с кровати и натянул штаны, которые и нашел-то не сразу. Вся одежда, моя и Светина, была в беспорядке раскидана по гостиничному номеру. Сбрасывали мы ее вчера второпях, по пути к кровати и почти не отлипая друг от друга.

Я щелкнул замком и приоткрыл дверь, но Погодин толкнул ее и бесцеремонно заперся в комнату.

— Э! Я вообще-то не один!

Свята с головой нырнула под одеяло, торчали только голые пятки.

— Ой, извините, Светлана Валерьевна, — Федя попятился.

Балда, мог бы на секунду сделать вид, что не признал коллегу. Мы вышли с Погодиным в пустой коридор.

— Ну? — я уставился на него с недовольством. — Чего хотел?

— Тут это… Такое дело. Пришел хмырь сегодня в гостиницу. Показал ксиву конторского и просил, чтобы ты связался с отцом Арсением, ну, в смысле, с капитаном госбезопасности Лаврентьевым.

Он в городской больнице. Отделение хирургии, восьмая палата. Борис Ильич идет на поправку.

— В курсе, а что батюшке от меня надо, что за срочность?

— Хмырь не сказал…

— Ладно, спасибо, принял. А сейчас, друг, сгинь и до обеда ко мне не суйся.

— Понимаю, — хитро прищурился Погодин. — Восемь лет терпели…

— Сгинь, говорю! — я залепил ему дружеского пенделя. — Бессовестные люди кругом.

Федя увернулся и поскакал козликом по коридору. Не выдержал и, обернувшись, бросил:

— Ну, вы там это… Кровать не сломайте.

— Не завидуй! — я с ухмылкой вошел в номер и захлопнул дверь.

* * *— Андрей Григорьевич, — загипсованный ГБ-шник покряхтел и сел на больничной койке, его борода раздвинулась в улыбке. — Рад, что навестил.

— Как ты, Ильич?

— Спасибо, жив с твоей помощью."