Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Такую падлу, как меня, к расстрелу, наверное, приговорят.

– Любовь зла. Про мотив тоже расскажешь. Все, поехали. За свои поступки надо уметь отвечать.

***

На следующий день я навестил городскую прокуратуру. Вот и Галин кабинет. Дверь чуть приоткрыта.

– Тук-тук! Можно? – я вошел внутрь. Галя вздрогнула, на вытянувшемся от тревоги лице появилась усталая улыбка.

– Андрей… Входи. Хорошо, что ты пришел. Есть разговор.

– Что-то вид мне твой не нравится, – я плотно прикрыл за собой дверь. – Ты ночью спала?

– Да какой там, – махнула она рукой.

– Подкинул ты мне вчера подарочек. Почти до утра провозиться пришлось. Кортик обыском изъяли. Следы крови на нем присутствуют. Экспертизу в СМЭ назначила, проверку показаний на месте провели. Гребешкову допросила, запросы долгоиграющие наклепала, вот так и время пролетело.

– Спасибо, оперативно сработала. Ну, сама понимаешь, дежурному следователю я не мог этого Воробьева доверить. Хрен знает, что у вас за гадюшник теперь здесь творится. Без обид.

Обещал я Боре, что доживет он до приговора.

– Думаешь, Сафонов его не достанет в КПЗ?

– А зачем ему это? Сама подумай. Свидетель против него – оказался убийцей. Его слово против подозреваемого в тяжком преступлении. Он – подполковник МВД. Теперь всяко отбрешется.

– Да он и так бы отбрехался, бумажку-то злополучную, тобой обещанную, мы не нашли в сейфе. Дело совсем дрянь. Думаю, Горин с подполковником заодно был. Дальше хуже будет… – Галина осеклась, опустив глаза, шмыгнула носом.

Так, началось в деревне утро.

– Ну, говори уже, что случилось?

– Из Москвы звонили, по Горину. Понимаешь, у него репутация кристально чистая была, отец фронтовик, герой войны. В общем, давят на нас, Андрюш…

– Не понял?

– Боюсь, как бы тебя крайним не сделали.

– Дело у тебя, закон, что дышло.

На такие мои шуточки Галина нахмурилась, конечно. Впрочем, она и до этого не улыбалась.

– Пока у меня, но могут изъять из производства, если что-то не понравится. Просто, видишь, какое дело.

Мент продажный – это для Союза ещё сносно звучит, хоть и неприглядно. А продажный прокурорский работник, который за соблюдением законности блюсти должен, да еще и несостоявшийся убийца – сам понимаешь, катастрофа в масштабах страны.

– Ты думаешь, системе проще сделать виноватым меня?

– А ты как сам считаешь?

– А я пока в справедливость немного верю… Это все ваши подковерные игры. Думаю, прокурор города руку приложил. Может, и он с Сафоновым заодно.