Никак нельзя теперь назвать его настоящим богачом, но по сравнению с только что ушедшими прежними временами (да еще учитывая проценты с банковского капитала и предстоящий ежегодный доход от паев, а там и от продажи земли), когда единственным источником существования были офицерское жалованье и ежемесячные дядины пятнадцать рублей, такое наследство для рядового подпоручика провинциального полка было сущей Голкондой[44]. Вот только Ахиллес хотел бы, чтобы эта Голконда его настигла как можно позже – но тут уж ничего от его желаний не зависело…
Положительно, не задался день.
Утром пришло письмо, а чуть позже почтальон принес очередной номер «Самбарского следопыта». Вот он, лежит тут же, на столе, ожидая своей очереди бесславно окончить жизнь, совершив, как все его предшественники, путешествие в один конец – то бишь в нужник во дворе. Ахиллес отнюдь не горел желанием сохранить этот номер на память, наоборот…
«Самбарский следопыт» принадлежал к тем газетам, которые во Франции именуют бульварными, а в Северо-Американских Соединенных Штатах отчего-то желтыми.
«Сеять разумное, доброе, вечное» он никогда не стремился, высокими материями, тягой к просвещению народному и пропагандой высоких идеалов и прочими интеллигентскими любимыми игрушками не озабочивался отроду. Да и не было в тамошней редакции ни одного интеллигента в том смысле, какой обычно в России вкладывают в это слово. Жизненные цели владелец давным-давно поставил перед собой иные, гораздо более приземленные – и, надо сказать, не прогадал…"
"«Следопыт» кормился – и неплохо – тем, что регулярно производил среди читающей публики сенсации, старался первым сообщить обо всех увлекательных и поразительных случаях, произошедших как в Российской империи, так и в заграницах.
Годилось все – от очередного дерзкого ограбления поезда в тех же САСШ и бегства с деньгами кассира крупного банка до катастрофического извержения вулкана и любовного скандала с участием известных либо высокопоставленных особ. Разумеется, газета, как коршун на оплошавшую курицу, кидалась на любые достойные ее внимания скандал или происшествие в Самбарске.
Правда, в данном случае приходилось соблюдать известную осторожность. Даже если «Самбарский следопыт», например, разнюхивал кое-что об очередном сердечном увлечении губернатора, благоразумно не упоминал об этом и намеком. Было еще несколько лиц, которых задевать никак не следовало, даже если бы их фамилии обозначали одними заглавными буквами.
