Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты не имеешь права забирать у меня дочь! Только не ты!

Катя бьет его куда попадает и он не уворачивается. Позволяет себя бить. И Катя выдыхается, опускает руки. Всхлипывает.

— Я не отнимаю у тебя Машку. Никогда. Но сейчас нельзя.

— А позвонить? Я ведь могу просто поговорить с ней по телефону, — и голос Кати звучит жалко.

— Нет, — отрезает Корф. — Сейчас ты не будешь разговаривать с Машкой. И вообще будешь делать все, что скажу я. А я говорю — ты не выйдешь отсюда, пока я не вернусь. Поняла?

— Не смей мне указывать, Крис Корф, — почти по слогам выговаривает Катя, стирая слезы.

— Я не твоя жена. Ты мне никто."

"— Ошибаешься, любимая, — возражает хмуро. — Я очень даже кто.

Катя задыхается от возмущения, а он уходит и запирает ее. Она кидается к двери, дергает за ручку — без толку.

— Я ненавижу тебя, Корф! Слышишь?

— Слышу, — доносится из-за двери. — И я как-нибудь это переживу.

— Ты сволочь, Корф! — рычит Катя, молотя кулаками по деревянной двери.

Но ответом ей лишь удаляющиеся шаги. Обессилев, Катя добирается до кровати.

На смятом одеяле лежит капроновая папка. Она включает ночник на прикроватной тумбочке, в комнате все еще царит полумрак, хотя по стене уже скользят первые робкие лучи. В папке Катин паспорт и свидетельство о рождении Марии Корф. Слезы срываются с ресниц. А Катя не верит собственным глазам, вчитывается в каждое слово. И только после третьего раза приходит осознание, что Корф удочерил Машку, забрал ее. И теперь они — ее родители: Корф Кристиан Фридрихович и Корф Екатерина Владимировна.

Непонимание зудит в затылке. Катя прячет свидетельство и открывает свой паспорт. И встречается взглядом с серыми глазами дочери, улыбающейся ей с глянцевой фотографии. Забывая обо всем, Катя кладет документы на тумбочку и, не выпуская фотографию, ложится на подушку, натягивает одеяло и обнаруживает в нем что-то твердое. Нащупывает, выуживая из недр пухового одеяла маленькую коробочку. Он резко садится, и дыхание перехватывает. Дрожащими пальцами открывает черную коробочку: на темном бархате сверкают золотом обручальные кольца.

ГЛАВА 18

Сейчас.

Машка спит, подсунув руки под щеку. Тихо дышит. Я поправляю одеяло, всматриваясь в безмятежные черты лица своей дочери. Так и проспит до утра, не меняя положение. Откладываю в сторону недочитанную книгу и выхожу из комнаты, не выключая свет и не закрывая дверь.

На кухне пахнет кофе. Карина сидит за столом, обхватив руками белую чашку.

— Уснула? — спрашивает тихо, едва я переступаю порог.