Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты меня слышишь?

— Так точно, Ваше Высочество! — раздался из-за двери такой-же конспиративный шепот.

— Исчезни! — скомандовал Генрих, но тут же уточнил приказ. — Иди позавтракай. Вернешься через час.

— Яволь!

— Стой! — Генрих почувствовал, как шевельнулась Либуше, разбуженная этими переговорами. И ему в голову пришла новая мысль. — Вернешься через час, отменишь всё назначенное и до завтра — свободен.

— Яволь! — Судя по тону, Уве за дверью отчаянно старался сдержать улыбку, но Генриху было все равно.

Он не зря предпочел молодого рыцаря из глуши всем отпрыскам столичной знати.

Он знал, что немногословный, как большинство северян, Уве не предаст даже ценой собственной жизни. И, тем более, не станет сплетничать о личной жизни командира.

Подождав немного с момента, когда дверь беззвучно закрылась, Генрих осторожно погладил Либуше по голове.

— Можешь открывать глаза и переставать прятаться, он ушел.

— И вовсе я не прячусь, — пробормотала сонным голосом. — Я сплю.

— А-а, тогда спи дальше.

К удивлению Генриха, Либуше и правда закрыла глаза, пытаясь притвориться спящей.

«Вот же, детство!» — мысленно возмутился Генрих, — «И кто придумал их, таких девчонок, замуж выдавать?!». Ему приходилось видеть девиц и помоложе, житейской сметке которых мог бы позавидовать любой зрелый пройдоха. Но это были крестьянки, горожанки — девушки из мира, где дети очень рано становились взрослыми. А тут вручили домашнюю балованную девочку, да еще и возмущаются, что взять не поспешил.

То она его боится, то бежит за ним босиком.

То она его ревнует к выдуманным любовницам, то не понимает откровенных намеков…

— Спи, принцесса, — Ласково прошептал Генрих, осторожно разбирая пальцами спутавшиеся пряди. Вообще-то, на этот час у него были совсем другие планы. Но если девочка хочет поиграть, он потерпит. Не в первый раз.

Поспать, понятное дело, ни у кого не получилось. Непривычная близость будоражила, заставляя обоих прислушиваться к новым ощущениям. Но если для Либуше сегодняшняя ночь изменила многое, то для Генриха само происходящее было не в новинку.

Вот только уснуть со случайной подружкой он себе не позволял уже Творец знает сколько лет. Слишком рискованно, слишком лично, да и вообще — слишком.

Поэтому Генрих просто терпеливо лежал, ожидая, пока жена соберется с мыслями и рискнет взглянуть в лицо новому дню. Было что-то необычное в том, чтобы спать с женщиной именно в этой комнате. Что-то трогательное в необходимости придерживать ее, чтобы не свалилась с узкой кровати.