Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже в Старграде, где улицы были мощены деревянными плашками, и то из домов не казали носу без нужды. Фебр почти не ездил по требам — лесные дороги оказались таковы, что лошадь проваливалась в грязь едва не по стремена…

Посему отправить Клёну в Цитадель к отцу у ратоборцев не получилось — пока стояла сухая погода, торговые поезда, как назло, не шли в ту сторону, а потом из-за дождей не стало вовсе никаких обозов.

Девушка втайне радовалась отсрочке. Обережники сидели дома, и если ходили куда, то только внутри городских стен, а Фебру и вовсе не случалось, он спал и ел, ел и спал.

Клёне отчего-то это нравилось. Он просыпался поздно, всклокоченный и неизменно веселый:

— Что, птичка, чирикаешь уже?

Она улыбалась и собирала ему на стол. И на сердце было так тепло…

Ратоборец ел, на пару оборотов отвлекался на какие-то мелкие дела, а потом обедал и сызнова падал спать. Если в избе никого не было, Клёна любила незаметно сесть рядом и смотреть на него. Он дышал спокойно и ровно, и лицо было… такое красивое.

Даже сломанный нос его не портил.

Как-то Фебр спросил:

— Птичка, что ты тут сидишь? Хоть бы на крылечко выходила, подышать, пока я тут храплю.

— Ты не храпишь.

Он рассмеялся и потрепал ее по макушке:

— ""Не храпишь""… Нос-то сломан.

— Я тебя за плечо трогаю, ты переворачиваешься и не храпишь, — заупрямилась она, не желая сидеть на крыльце, словно старая бабка.

Тем более, когда в избе был он.

Дни тянулись ленивые, монотонные, дождливые, но отчего-то уютные.

И так не хотелось уезжать! А еще таилась в сердце надежда, что, может, и не придется.

Фебр подарил ей серебряную куну. Тяжелую. Клёна отродясь таких денег не держала в руках.

— Зачем? — спросила она.

— Пусть будут. Без денег в этакую даль как отправляться? Мало ли что… да и просто…

Она сжала монету в ладони, понимая, что никогда-никогда в жизни не решится ее потратить, что будет всюду ее таскать и, если придется совсем тяжко, доставать и греть в ладонях.

И, наверное, со временем серебро из потемневшего станет блестящим, как маленькая луна."

"А потом ее счастье закончилось. Потому что дожди, дотянувшиеся до середины листопадня, прекратились, поднялись ветра, которые просушили землю. В Старград потянулись обозы. Было их немного — осенью дни короткие и ночи темные, сырые, путешествовать — радости мало, только из нужды… Обозники вести несли диковинные, о новом укладе, объявленном Цитаделью.