Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

До этого он постоянно крутился возле зеркала, счищая невидимые пылинки с лацканов.

Артём подошёл ко мне и указал на Жердева.

— Что случилось? Что происходит? — спросил он. — Наш сокурсник, кажется, немного нервничает.

— Ничего я не нервничаю! — ответил тот, продолжая наводить порядок в своём гардеробе.

— Ох, — вздохнул я. — У нас тут псевдосвидание свидание Константина с Мирославой намечается.

— Псевдосвидание? Это как? — усмехнулся Артём.

— Ну, понимаешь, — начал объяснять Костя, подходя к нам. — Мы идём вместе.

На открытие дендрария. В выходные. Просто нам, вот, троим выдали пригласительные, каждый на два человека. Можно прийти с дамой. За то, что мы в прошлые выходные отловили пастикусуса триадуса. Ну вот, как бы Витя идёт с Морозовой, я пригласил Мирославу, а Тагай, я так понимаю, свою даму сердца берёт.

— Так, стоп, — проговорил я.

Только сейчас до меня дошло, что ситуация получается не очень красивая. Нехорошо получалось. Как-то неаккуратно.

Между нами повисла пауза. Молчали все. Такая драматическая сцена.

Действительно, надо было подумать об Артеме. Он ведь тоже был нашим человеком.

«Ладно, — решил я. — Нужно попробовать подойти к Радмиле и достать ещё одно приглашение для Артема, пока не поздно».

И тут Муратов совершенно спокойно произнёс, разрушая весь накал драмы:

— О, отлично! И я там буду. У меня бабушка какую-то дичь пожертвовала, соответственно, и нам тоже выдали пригласительные.

— А что ещё за дичь-то? — уточнил Тагай.

— Кто его знает, — махнул рукой Артём.

— Бабушка жертвовала, а из неё щипцами не вытянешь правду.

У меня камень с души упал. Потому что не пришлось предпринимать отчаянных мер. И в глазах одного из нашей пятёрки я не стал эгоистом, который думает только о себе.

— Ну что ж, — сказал Артём, — тогда встретимся там?

Когда он ушёл, я посмотрел на ребят:

— Как хорошо, что у него оказались билеты.

— А что? — поинтересовался Костя, который из-за своих переживаний немного от нас отключился.

— Как «что»? — ответил я. — То есть представь, четверо из пятёрки идут на мероприятие, выходят в свет, так сказать, а один остаётся один.

И это после всего, что Артём сделал для нас и для Миры.

Через несколько минут Артём вернулся с тетрадкой, исписанной убористым, плотным почерком. Всё, что он успел выудить из книги, вся система рунистики была здесь, уже разложенная, разжёванная и понятная даже новичкам."

"— Ты просто гений, — сказал я, но отвёл тетрадь рукой в сторону. — Давай сделаем по-другому.