Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дик загерметизировал скафандр и уставился в иллюминатор, глядя на приближающийся песок посадочной полосы. Передняя стойка шасси коснулась земли и в ту же секунду с громким треском лопнула. Бешено несущийся самолет мордой вспахал посадочную полосу, поднимая огромные клубы песка. Жуткий хруст перекрыл вопли пилота. Самолет разломился пополам, и Дик с ужасом увидел, как прямо перед ним часть самолета отрывается, стремительно уходя куда-то в сторону, и исчезает в песочном облаке. В следующий миг задние стойки шасси ударили в землю, страшным ударом отрывая хвостовую часть, и притянутого к креслу Дика кубарем закрутило вместе с остатками фюзеляжа в песчаной круговерти, мгновенно заполнившей все вокруг.

Истошные крики людей, звенящие в телефонах гермошлема, потонули в грохоте серии слитных взрывов, мощная вспышка которых осветила песчаную муть. Первобытный животный страх захлестнул сознание, выдавливая из головы всякую мысль, кроме острого желания выжить. Дик, болтающийся словно в центрифуге, изо всех сил вцепился в подлокотники, словно это могло остановить бешеное вращение.

На короткое мгновение кувыркающийся обломок фюзеляжа вылетел из песчаного облака, и Дик успел заметить стремительно приближающееся серое пятно. Спустя долю секунды последовал мощный удар, и наступила темнота.

В ушах стоял громкий гул, словно где-то очень близко мимо проходила танковая колонна. Дик с трудом разлепил веки и увидел над собой затянутое паутиной небо, обрамленное обломками разрушенных стен.

Он попытался поднять голову, и гул в ушах тут же превратился в ломящую боль в висках. Дик застонал и уронил голову на песок, вызывая целую феерию болезненных ощущений.

— Не делайте резких движений, мистер Картрайт. — В головных телефонах гермошлема зазвучал старческий голос. — Вам сейчас надо восстановить силы. Вы меня слышите?

— Да, — выдавил Дик, с трудом ворочая опухшим языком. Каждая клетка его тела отзывалась болью, больно было даже говорить.

— Значит, рация цела, — удовлетворенно констатировал голос, и над Диком склонился человек в затянутом паутиной скафандре.

— Посмотрите на меня, Картрайт, и постарайтесь не моргать. — Он посветил ему в глаз маленьким фонариком. — Хорошо. А теперь пошевелите ногами… теперь руками… сожмите и разожмите кисть… хорошо. Как вы себя чувствуете?

— Все болит, даже язык, — прошамкал Дик, сглатывая соленую от крови слюну. — Где мы? Почему все в паутине?

— В паутине? — удивился старик.