Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Глаза Евгения превратились в две иглы, он так стиснул руки сестры, что она чуть не зашипела от боли.

– Когда? Где он сейчас?

– Кру засек его около часа назад. Не удержал, конечно же.

Брат рывком втащил Эррен в свою камеру и выпустил ее руки. Она присела на груду книг, как на табурет.

– Твой Кру – чертова развалина без мозга. Наверное, он все перепутал и кинулся на чью-нибудь собаку.

– При нем был зрак. Так что я сама все видела. Детеныш серого волка. Ты понимаешь, что это значит?

Евгений медленно кивнул:"

"– Гибель нашего перекрученного мира откладывается.

Пока жив хотя бы один волк-оборотень, пока он бегает по лунным тропам между витками Земли и Трилунья, мир тоже будет жить. Я правильно излагаю, символьер Радова?

Та нетерпеливо дернула плечом.

– Не заговаривай мне зубы, – фыркнула она. – Для тебя это значит, что пора выбираться из застенка, собирать Охотничий клуб и продолжать заниматься мерзостями. Только я думаю, что на этот раз извлеченное бессмертие пойдет не на продажу. Ты разделишь его между своими э-э-э… собратьями по кругу, чтобы вы наверняка смогли пережить очередное и неизбежное омертвение.

– О, не волнуйся, у меня всегда найдется капля вечности для любимой сестры, – ухмыльнулся Евгений.

– Обойдусь и без нее, – парировала любимая сестра.

– Разумеется, – насмешливо протянул брат, – в остальном ты права. Пожалуй, я поохочусь. И не смотри на меня так. Мое дело порицают все кому не лень, но оно законно.

Эррен стиснула зубы.

– Законы писали люди, – процедила она наконец, – и эти люди заботились прежде всего о себе, а никак не о мире, в котором живут.

– Лишь у того, кому предстоит прожить вечность, будет достаточно времени, чтобы залечить раны, нанесенные миру. Поверь мне, я только для того и должен заполучить бессмертие, чтобы бороться с омертвениями.

– Ты в самом деле веришь в то, что говоришь? Тогда я… я просто помешаю тебе освободиться.

Брат откровенно расхохотался:

– Как? Сознаешься Высокому совету, что тайком навещала преступника в застенках? Да это будет твой последний день в Совете, на посту главы Академии… и вообще на свободе.

По закону, дорогая моя. И какие бы гадкие, мерзкие люди ни писали этот закон, ты ему подчинишься. Ты же… хорошая. Верно, символьер Радова?

– Не паясничай, – рассердилась сестра, – я просто забочусь о нашей семье.

– Семье?..

– Будем ворошить прошлое, милый брат. Какова вероятность того, что волчонок, прошедший сегодня в Трилунье, твоя дочь?

Евгений отшатнулся от сестры.