Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сможешь смириться с этим, Карина?»

– Если я правильно понял из вашего сумбурного рассказа, – задумчиво заговорил Евгений, – то твоя, Карина, тетя то ли хочет, то ли не хочет провести ритуал Иммари, используя тебя. Я склоняюсь к тому, что не хочет. Не умеет и знает, что я не стану ее учить. Да если бы и решился – не успел бы. Через этот коридор (благодарю тебя, Диймар Шепот) я могу покинуть свой застенок. Но, увы, ненадолго. Каждые два часа мои тюремщики получают известие о наличии здесь живых существ. Если таковых не окажется, они решат, что я либо умер, либо сбежал.

Еще хуже будет, если обнаружат кого-то лишнего, но речь не о том. Мне в любом случае не хватит времени ни на то, чтобы провести ритуал, ни на то, чтобы научить ему Клариссу. Да и не хочу я этого.

– Секреты – самая большая ценность? – съехидничала Карина. Нашел, о чем поговорить после восьмилетней разлуки…

– Просто не хочу, чтобы еще у одного человека появилась возможность тебя убить, – спокойно отозвался Евгений. – У меня на тебя иные планы.

Вечно у всех на нее «планы». Как домашку проверить или комп подарить, так нет никого, а как планы строить…

– Меня вывели в той самой лаборатории? – спросила Карина. – Ради твоих планов?

– Что? – удивился отец. – Ты с ума сошла. Волком можно только родиться…

Евгений, сощурившись, посмотрел на дочь и покачал головой:

– Ты совсем худая и запущенная какая-то. Я уж не говорю о том, что ты носишься где попало, иначе не появилась бы здесь. Твоя мать никогда не умела за тобой присматривать, тетка, видимо, такая же…

Карина сглотнула.

– Мама погибла, когда мне было шесть, почти семь. А Лара – десять дней назад."

"Евгений отшатнулся, пламя масляной лампы осветило его лицо.

«У меня его глаза», – подумала Карина. Так оно и было. Миндалевидные, светлые, желтовато-зеленые, у отца и дочери они были совершенно одинаковые. Как и темно-коричневые ресницы, тонкие, чуть курносые носы и в особенности белая, покрытая сплошным золотистым полем веснушек кожа.

Но папе было не до разглядывания своего вновь обретенного детеныша.

Он сцепил пальцы в замок, оперся о них подбородком, уставился куда-то в глубь себя.

– Погибла, говоришь, – задумчиво проговорил он, и Карина не поняла, маму или Ларика он имеет в виду. – Очень сомнительно. Скажи-ка, ты когда-нибудь слышала от мамы о… карте?

– Нет, но я слышала о Волчьей карте от тети… – Евгений подался вперед, – Клариссы, – с мстительным удовольствием закончила девочка. Отец разочаровано выдохнул.