Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Наставница едва ли ждет, что ее станут подслушивать в ее же библиотеке, – усмехаясь, сообщил Диймар Карине. – Если встреча важная, она, конечно же, вся защитными ритуалами обвешалась. Но большую их часть я знаю. Хорошо все-таки быть любимым учеником. Да к тому же мой зрак вообще не имеет к знакам-ритуалам никакого отношения, это чисто четырехмерный инструмент. Она его не заметит. Надеюсь только, что тот, с кем она сейчас встречается, не крутой четырехмерник. Иначе я труп.

– Ты что же, против своей наставницы?

По тонкому лицу Диймара пробежала нехорошая тень, от носа (кстати, с чего Карина взяла, что он длинный? Нос как нос, прямой такой…) пролегли взрослые складки.

– Я сам за себя, – со странной, неожиданной какой-то горечью сказал мальчик и добавил сквозь зубы: – Чего и тебе советую.

Не успела Карина и рта раскрыть, как он предупреждающе поднял руку:

– Готово. Зрак активировался. Теперь молчи, а то попадемся. Он в обе стороны работает, к сожалению. Мы слышим их, а они – нас.

И подбросил второй зрак.

Никакого изображения на этот раз не появилось, но из вращающейся сферы полились негромкие голоса – пронзительный, слегка визгливый Клариссин и совершенно незнакомый детский."

"– Что ж, раз детеныш у нас… простите, дорогая знаккер Радова… у вас, и вы, будучи родной теткой, имеете право распоряжаться жизнью и свободой девочки, то я не вижу препятствий к проведению ритуала Иммари.

– Увы, препятствий немало, – ответила Кларисса. – Прежде всего, этот детеныш моя плоть и кровь.

Я предпочла бы сохранить ее живой, но обнаружить с ее помощью других. Еще мешает то, что мой супруг, единственный, кто посвящен во все детали и тонкости ритуала, томится в заключении за какой-то воистину смехотворный проступок. К тому же, являясь родным отцом детеныша, он имеет гораздо больше прав на ее жизнь.

Да они оборзели вконец! Нарисовалась, понимаете ли, толпа родни, и все решают, у кого больше прав на ее жизнь. А где ее подарки на день рождения и Новый год за последние четырнадцать лет? Карина кое-как удержалась, чтобы не фыркнуть и не сдать их с Диймаром с потрохами.

Клариссин собеседник засмеялся, и смех этот совершенно не сочетался с детским голосом.

– Отвернуть изумрудную жилу от центра материка к своим землям – это отнюдь не смехотворный проступок. На него слишком зол весь Совет. Боюсь, даже моего влияния не хватит, чтобы убедить Высокий совет последовать традиции и сохранить свободу узнику, который сумел вырваться из заключения.