Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– И, быстро распрямившись, снова обратилась к маме: – Тоже волчонок?

Нет, не волчонок, и что теперь? Но грубо отвечать взрослым Люська, конечно, не стала.

– Меня зовут Люсия, – стараясь не зареветь, сказала она, – и я умею проходить через стены.

– Серьезно? – Тетя Арина вскинула голову, поглядела на маму.

Та покачала головой.

– Нет, Люся, к сожалению, обычная девочка, просто играет так, – грустно и как бы извиняясь, ответила мама.

– А-а, тогда ладно, – теряя всякий интерес к обычной девочке, сказала Арина.

И отряхнула руки.

В пять лет Люся не поняла смысла этого жеста, просто запомнила и почувствовала, что в нем было что-то не так. Много позже, повзрослев, она научилась понимать, какие чувства люди выражают теми или иными движениями. И, вспоминая Арину, не раз сжималась от чувства унижения. Погладив ее по голове, Арина отряхнула руки. Будто у нее голова грязная. А мама ничего не сказала, не заступилась за дочку.

В тот день пятилетняя Люська поняла еще кое-что. Теперь ее зовут Люсия, и к своей великой судьбе ей придется идти в одиночку.

Она одна.

Подросла – только укрепилась в этой мысли. Таинственная, мудрая и могучая, она должна быть одинокой, пока не встретит красивого наследника – королевской династии, конечно.

Когда Каринкиной мамы не стало, первоклассница Люсия обрадовалась – так тебе, гадина, отряхивай теперь руки сколько влезет, со всеми врагами будет так же.

А жизнь текла своим чередом. Родители, словно чувствуя свою вину перед дочкой, ни в чем ей не отказывали – наряды, куклы, занятия, поездки на море с мамой (Митьку папа возил только к бабушке в Вильнюс!).

Ясное дело – заглаживают свою вину. Ну, пусть получше стараются."

"Люсия ходила в школу, изо всех сил пыталась пробиться в лидеры. Не выходило. Может быть, неверие родителей в ее исключительность, необычность сделало свое дело. Когда на Люсию обращали внимание сверстники, она начинала краснеть, теряться, шептать и вообще вести себя, как Карина.

Правда, Карина держалась так не с ровесниками, а со взрослыми, да и то только до тех пор, пока не прорывалась ее истинная природа, и тогда она начинала грубить. С этой «подружкой детства» Люсии было все понятно – ее в школу-то только в третий класс отдали, а до этого держали дома, почти на привязи, и даже играть ни с кем, кроме Митьки и Люсии, не позволяли. Вот она и выросла дикая. Если с такой «тронутой» дружить, о хорошей компании можно забыть.