Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Гордая такая, не споткнуться бы только.

Диймар тихонько засмеялся ей вслед.

Глава 14

Колдун на крыше

Ночью Карина проснулась и поняла, что сна ни в одном глазу. По беленому потолку скакали причудливые тени. В окно лупилась ветками старая яблоня, последние листья на ней напоминали тряпки, которыми стирали мел с доски. От каждого хлюпающего удара на стекле оставались размазанные кляксы. Хлестал тот самый надрывный октябрьский дождь, готовый вот-вот перейти в снег. Брр, только завывающего ветра не хватает для полной картины.

Впрочем, либо хлюпанье дождя, либо вой ветра, два в одном не предлагают, звуки нынче экономят. Носки, что ли, надеть? Ноги зябнут…

Странно, почему не спится, – за день умоталась так, что уснула еще в момент падения на кровать, «утыкание» носом в подушку прошло без ее сознательного участия. Карине, конечно же, доводилось слышать о той степени усталости, когда даже уснуть не получается. Но в неполные четырнадцать, с кипящей, из ушей прущей энергией и гибким, сильным, до последней клеточки натренированным на постоянных превращениях телом, уделываться до бессонницы ей пока не приходилось.

Во всяком случае, физически.

Другое дело – морально. За последнюю пару дней на ее «трехмерный», как сказал Диймар, разум свалилось как-то слишком много информации. А на душу – переживаний.

Карина перевернулась на спину, втянула носом зябкий воздух. А в комнате-то холодновато… И дождь беснуется за окном.

Когда она, полумертвая после неполезных для здоровья приключений в межмирье и омертвении, дотопала до улицы, дождь только накрапывал.

Вообще-то топать ей почти не пришлось. Митька, поджидавший ее там, где лесная тропа упиралась в тротуар, вцепился в подругу, как клещ.

– Ты где была? Что с тобой?

А с ней не было ничего особенного – просто глаза закрывались от дневной перегрузки. Она мешком повисла на Митьке, вроде бы даже заревела, попыталась выложить ему все-все, до последней мелочи, но он не позволил. Практически закрыл ей рот ладонью, замотал головой.

Потом откуда-то нарисовался физрук, они вдвоем тащили ее до дома Закараускасов. Митька звонил отцу, но разговаривал с дядей Артуром почему-то Марк.

– Артур, это Марко. Да со мной, со мной твой поганец. Приглашай меня. Ты знал, что однажды придется…

В следующий раз соображалка включилась уже в гостиной у Митьки дома. Почему-то вошла Лариса, сбросила на руки Марку Федоровичу свой мокрый плащ, потерла озябшие руки.