И слова против не скажи.
— Как выглядит? Особые приметы есть?
— Точно так, имеется одна. Мизинец на левой руке сухой, не разгибается.
Так сыщики узнали прозвище и приметы четвертого члена банды. В картотеке его быстро отыскали: Иван Недоносков, убийца, отсидевший на Сахалине пятнадцать лет и скрывшийся с поселения. Большой Пантелей подобрал себе команду из тех, с кем вместе звенел кандалами на острове.
Вернулся из крепости Мартынов и присоединился к допросу. «Кондитер» сдал настоящего владельца притона, блатер-каина Лобацевича, и сообщил, где тот прячет воровскую добычу.
Уставшие сыскари уже валились с ног, но деваться некуда, они поехали к пристанодержателю. Шла новогодняя ночь, люди веселились, где-то пили шампанское, а полицейские крутились как заведенные. Лыков дал в помощь владивостокцам Сергея, а сам отпросился поспать пару часиков. Староват он стал для бессонных ночей с обысками и допросами…
Чтобы проветриться, Алексей Николаевич пошел в гостиницу пешком. Было шесть часов утра, еще не рассветало, а фонари почему-то уже начали гасить.
Зима выдалась бесснежная, во всем Владивостоке замостили полторы улицы, и сыщик ковылял по тротуару, спотыкаясь о кучи мусора. Он думал, что давно не видел такого грязного города, потом представил чистый, вылизанный Петербург и как он с внуком Ванечкой идет в зверинец. Вдруг спина его похолодела. Статский советник резко обернулся. В пяти шагах от него стоял человек с ножом в руке. Среднего роста, светлые волосы, и жуткий взгляд… Чума!"
"У сыщика от страха отнялись ноги.
Браунинг слева под мышкой, он не успеет расстегнуть пальто и достать оружие… А убийца смотрел на питерца в упор и зловеще ухмылялся. Вот он сделал шаг к жертве. Опомнившись, сыщик развернулся и бросился наутек. Но Чума был чуть не втрое моложе, как от него убежишь? Еще этот ужас, парализующий волю… Обернуться, попробовать отразить удар? В прошлый раз, когда напал Картусов — не отразил…[44] Вдруг Лыков вспомнил, что в боковом кармане пальто лежит свисток.
Он вытащил его и стал наяривать, не сбавляя скорости. Свистеть на бегу оказалось трудно, но наконец вылетела резкая трель. В тишине она прозвучала оглушительно, и тут же снизу, со Светланской, донесся ответный сигнал. Алексей Николаевич наподдал из последних сил, каждую секунду ожидая, что Чума его догонит и вонзит клинок в спину. Но тот внезапно куда-то исчез, топот прекратился. Отбежав еще на двадцать саженей, Лыков осмелился обернуться — и увидел пустую улицу.
