На краю читать онлайн

Когда кондуктор попытался вывести наглеца, тот небрежно сунул ему в карман серебряный рубль. И оставил за собой право ходить в гости! Впрочем, за время, проведенное в дороге, все трое успели сдружиться. Дама оказалась свободна и независима в суждениях, одинаково кокетничала и со старым сыщиком, и с молодым. В разговорах она легко затрагивала скользкие темы. Любила, например, обсудить достоинства и недостатки корсетов «венус» перед «центури-бандаж» и норовила показать их на себе… В Москве барынька вышла, сунув в карман Лыкова записку со своим адресом в Смоленске.

Алексей Николаевич не удержался и показал ее Сергею:

— Видишь? Побеждает опыт!

Азвестопуло был уязвлен:

— Вертихвостка! Я ж ей мех подарил…

— Молчи, сквалыга. Она так скрасила твое путешествие.

После долгих дней пути из тумана выполз дебаркадер Николаевского вокзала. По нему бегали газетчики, сновали носильщики и железнодорожные жандармы, плотным потоком текли пассажиры. Вот она, столица! Как хорошо дома…

Эпилог

Генерал от артиллерии А.

Н. Нищенков всю Великую войну исполнял обязанности командующего войсками Иркутского военного округа. Сам не воевал, а поставлял на фронт резервы. После революции участвовал в Белом движении, закончил свою жизнь в эмиграции в Югославии.

М. М. Манакин в 1913 году стал начальником Азиатской части Главного штаба. После революции перешел к Колчаку, но повоевать не успел, состоял «в ожидании назначения», которого так и не получил. С 1921 года жил в США.

Д. Д. Григорьев сумел-таки присоединить к Сахалинской области Удский уезд.

Вышло не авантажно. Дмитрий Дмитриевич сразу же переехал в более благоустроенный Николаевск и забрал с собой путевую канцелярию. На острове остался вечный вице-губернатор фон Бунге с минимальным штатом. Управление вследствие такой «реформы» только усложнилось, волокита усилилась. Григорьев неоднократно просил перевести его на другую должность, Сахалин ему не нравился. Действительный статский советник вышел в отставку в 1916 году, якобы по болезни. На самом деле чиновник позволил себе публично осудить некоторые решения правительства, и его вышвырнули со службы. Ладно хоть не по «третьему пункту», без прошения и пенсии… Бунтаря пожалели и даже выдали ему так называемую амурскую пенсию в пять тысяч рублей, весьма значительную по тем временам. После октября 1917-го Дмитрий Дмитриевич изловчился сбежать сначала в Ригу, потом в Англию, где стал личным представителем Колчака. Затем бывший губернатор пробрался в Японию.