Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А может, и не на работе, я не уточняю. Стараюсь не лезть в мамину новую личную жизнь. Возвращаясь после пар, ощущаю опустошенность от тишины в квартире и осознания, что очередной вечер проведу в одиночестве. Но мама счастлива, а значит, пора мне забывать про себя.

— Твою мать! — зло шипят над ухом.

И я будто в замедленной съемке наблюдаю, как мой стаканчик с кофе сталкивается с грудью, обтянутой белоснежной рубашкой. Но при всем желании я не успеваю среагировать, и вот уже темное пятно расплывается по ткани.

— Ты совсем не смотришь, куда прешь, мышь?

От последнего слова подкидывает на месте, и в крови вскипает ярость.

Так это же тот самый индюк!

Вскидываю голову и наталкиваюсь на взгляд, наполненный бешенством. На миг сердце сжимается от страха и ухает с высоты своего расположения прямо в пятки. Несколько раз открываю рот, но оттуда не вылетает ни единого звука.

— Че молчишь? Полный рот крупы набрала?

Стискиваю крепче стаканчик и уже намеренно выплескиваю остатки напитка.

Незнакомец сдвигает брови, и его ноздри начинают трепетать от злости. И вроде вот сейчас нужно рвать когти, но ноги словно врастают в бетон.

— У меня есть имя, — цежу сквозь зубы.

Радуюсь, что голос решил вернуться к хозяйке и даже звучит очень твердо.

— Да мне плевать на твое имя. Ты хоть представляешь, сколько стоит эта рубашка, мелочь серая?

Вздергиваю бровь и изгибаю губы в кривой усмешке. Его прищуренные глаза медленно осматривают мое лицо, а у меня по спине ползет холодок.

Да, он вполне в состоянии прихлопнуть меня прямо тут, но я на что-то надеюсь.

— Не в шмотках счастье, придурок!

Он дергается и хватает меня за запястье, плотнее притягивая к себе.

— Ах ты…

— Русик, — по ушам бьет слащавый голосок, и парень отпускает мою руку.

Вижу, как к нам спешит девушка с внешностью модели. Черное платье еле прикрывает филейную часть, на запястье несколько брендовых браслетов. Тот самый новомодный согнутый гвоздь стоимостью не один десяток тысяч.

Белоснежные волосы уложены в аккуратную прическу. Даже на мгновение сожалею, что с моими волосами такое сотворить невозможно.

Она подходит вплотную к Русу, как удается выяснить его имя, и ее пышная грудь вжимается в его бок. Меня окутывает сладкий запах ее парфюма, и я с трудом сдерживаю подкативший к горлу ком.

— Тебе испортили рубашку? Бедняга, пойдем, я тебе помогу, — а голос звучит так, словно она совсем не про рубашку.