Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он неуклюже перевалился через ограду, и Костя с Машей последовали его примеру. Ребята вышли из-под ёлок на небольшую поляну и остановились отдышаться. Сева собирался что-то сказать, но в этот момент Маша закричала.

Уже это было странным — они ведь разговаривали исключительно шёпотом. Но девочка кричала от ужаса, и Сева повернулся посмотреть, что именно могло её так напугать: они забрались в сквер, потому что сквер был безопаснее — заражённые не умеют перелезать заборы. И это было разумным и правильным соображением, но Сева забыл, что работает оно, только если в самом сквере не было заражённых…

Он схватил Костю за руку, и они снова побежали — в единственном возможном направлении — вперёд к большой парадной лестнице музея.

Маша с разгону запрыгнула наверх, протянула руку Косте и втащила его за собой. Последним — буквально в последнюю секунду — на ступеньки залетел Сева. И сразу за ним в каменную лестницу разом ударились пятеро заражённых. Кричащих, страшных, голодных.

— Сюда, сюда! Друзья мои, скорее идите ко мне!

Ребята не сразу поняли, откуда доносится голос, а потом Маша увидела на вершине лестницы седовласого старичка в костюме и бабочке, он кричал им и размахивал руками.

Они побежали к старичку, который рукой показывал им открытую дверь музея.

Только когда она с грохотом захлопнулась за ними и старичок повернул для верности ключ в замке, только тогда Маша, Костя и Сева смогли перевести дух.

Глава 8"

"Первым делом Костя не просто обнял, а буквально вцепился в Севу.

Сейчас ему было так страшно, как, кажется, не бывало ещё никогда. Он уткнулся носом в плечо Севы, дышал запахом тёплого, надёжного и любимого брата, и Сева не протестовал, он обнимал Костю так же крепко — ему самому это было нужно. Он чувствовал, как бешено колотится у брата сердце, да и у него самого оно, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Прежде Костя ни разу не сталкивался с угрозой смерти — неминуемой, страшной. Он закрыл на секунду глаза, и в воображении тут же всплыли искажённые лица заражённых, которые минуту назад бежали за ними.

Маша стояла поодаль, и ей, кажется, было неловко. Ей тоже были нужны обнимашки, но напрашиваться было странно, а смешной старичок, спасший их от смерти, не производил впечатление человека, которого нужно обнимать. Сева заметил Машину нерешительность.

— Хочешь к нам?

Маша ничего не ответила, слова в этой ситуации были излишними. Она подошла и обняла братьев.