Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всем от меня что-то надо… Они лебезят из-за подписи, пресмыкаются, когда нужно продвинуть проект, лицемерят, играют, смеются, как шуты… Все время что-то просят: устроить на работу, протолкнуть, помочь… А Соня она…

«Барсов, ну-ка спуститесь с крыши! Можно все решить!». Смешная. Искренняя. И говорит со мной, как с простым человеком. И смотрит с неподдельным сочувствием. Человечность ведь нельзя купить за деньги или мастерски сыграть. А она есть в ней… Струится из небесно-голубых глаз, затапливая весь мир… Она понравилась мне.

Не знаю почему. Не красавица, симпатичная. Но я увидел в ней другую, совершенно потрясающую красоту, что она прячет за строгостью и неприступностью… Молодая женщина, вдова – мне чертовски захотелось помочь ей докопаться до правды и, наконец, успокоиться. Сбросить вдовий покров и вновь возрадоваться жизни.

А потом пришла Лена и все испортила… Верите, меня не удивила реакция Софьи. Она женщина и не допустила мысли, что причиной скандала послужил не я. Не я изменил и растоптал то, что считал святым… Гребанная женская солидарность.

– Марик, заказать еду из ресторана? – певуче протягивает Лена, развалившись на соседней койке.

– Я же сказал – уходи. За мной прекрасно ухаживают. – Цежу сквозь зубы, ерзая на койке. Ирина установила мне капельницу. Жидкость капает невыносимо медленно, лишая меня возможности сбежать из палаты.

– Главный врач им приказал?

– Да. Ты еще что-то хотела? Разговоры бессмысленны, мольбы тоже. Не вздумай больше устраивать концертов, Лена. На меня они не действуют.

– Произношу, отвернувшись к стенке.

– Маркуша, это ошибка… Ты не так понял, милый. Это была репетиция. Всего лишь репетиция роли, что мне предложили. – Почти стонет она. Боже, ну кто просил Софью Васильевну вмешиваться? Зачем она разрешила этой мегере остаться?

– Репетиция в дорогом отеле? Лена, я не глупец и не лох. Разводом займется адвокат. Я оставлю тебе машину, так и быть…

– Что?! Я имею право на половину имущества! – Лена взволнованно поднимается с койки и впивается в меня взглядом.

– А ты платила за эту половину? – Хрипло произношу я.

– Нет, но… Я создавала тебе уют, готовила и…

– Лен, не наглей. Ты и дня не работала, а уют… Его обеспечивали повара и домработницы.

– Ты чудовище, Барсов! Ужасный, непримиримый человек, неспособный на прощение! Я пошла домой. – Она демонстративно потирает спину, поправляет волосы и нарочито громко всхлипывает. – У меня тоже есть адвокат. Так что… Еще посмотрим!"

"Слава богу, уходит.