Эта горькая сладкая месть читать онлайн

– Признавайся, уходила?

Я с трудом повернула голову и прошептала:

– Заинька, ноги дрожат, только до туалета и то с трудом добредаю. Дайте отдохнуть умирающему человеку.

– Ничего не понимаю, – бормотал обескураженный Кешка, – приехал с работы, заглянул – се нет. Потом поехал в ""Макдоналдс"" за уродскими котлетами, поднялся в спальню – снова нет. А теперь оказывается: лежала, не вставая.

– Если в стенах видишь руки, не волнуйся – это глюки, – встряла Маруся.

– Ладно, – отмахнулась Зайка, – Даша на месте, пошли обедать, а то не успела войти, как Аркашка наверх поволок.

Я закивала головой:

– Идите, поешьте, только пусть Александр Михайлович потом поднимется.

Приятель переспросил:

– Может, не надо? Что-то ты сегодня такая красная, давление, наверное, поднялось.

Ну как угодить такому! Вчера бледная, сегодня румяная – все плохо!

Домашние ушли, Манюня притормозила на пороге.

– Мамусечка, ты и правда как свекла, потная вся. Давай врача вызовем.

– Не волнуйся, детка, просто жарко.

– Зачем тогда укрылась? – удивилась дочь и сдернула пуховое одеяло. – Так, – пробормотала она, узрев джинсы и туфли. – Так! Значит, Кешка не обознался, ты и впрямь удрала из дома.

Девчонка открыла рот, чтобы заорать, но я быстренько спросила:

– Мусенька, а Кешик уже знает, кто разбил багажник ""Мерседеса""?

Дочь захлопнула рот и помотала головой. Любовь Аркадия к автомобилю – притча во языцех. ""Мой глазастенький"", – воркует сыночек, поглаживая полированный капот. Иногда, в злую минуту, Зайка сообщает, что ""мерс"" был бы Аркадию самой лучшей женой, потому что всегда молчит.

Трясясь от ужаса, Манюня быстренько оседлала мопед и унеслась в гости к Саше Хейфиц. Преступница надеялась, что брат заподозрит кого-нибудь другого. Так и вышло. После обеда к детям наехали гости, забили двор машинами, и сын обнаружил вмятину только ночью, когда, проводив всех, решил загнать ""Мерседес"" в гараж.

Ругался он на чем свет стоит, костерил неаккуратных приятелей. Машка, с испугу возвратившаяся домой только около десяти, тихо ликовала.