Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По реке со стороны центра скользила узкая лодочка, в которой Яцек узнал пирогу другого своего давнего знакомца, речника Коли-Эчимина. Он вскинул над головой обрез и выстрелил – в ответ фигурка на корме пироги приветственно замахала веслом. Два других пассажира повторили его жест, и Яцек, подняв к глазам окуляры, узнал того, что повыше.

- Нет, пан Кочегар, нигдзе вы… никуда вы сегодня не поедете. – с ухмылкой сообщил он путейцу. – Это Эчимин. С ним – Студзент, товажищ Бича, и какая-то паненка. Так что, сегодня вечером гуляем.

Вы размовляли, в таверне бочонок дурьяновки откупорили? Бардзо, бардзо кстати!..

[1] (итал.) Прекрасно, мальчик.

2054 год, осень.

Район

Соколиной Горы.

Жуть была здесь повсюду. Слоем чёрной пыли она покрывала потрескавшийся, провалившийся ямами асфальт мостовых и тротуаров, висела длинными «бородами» на ветвях чёрных, как смоль, деревьев, пялилась на мир слепыми фасадными окнами. И - ни самого слабого дуновения ветерка, ни шевеления, ни мелкой живности вроде крысы или воробья.

Насекомых, и тех не видно.

Одно слово – Мёртвые кварталы.

Ева вытащила из рюкзака штаны от старинного ОЗК - общевойскового комплекта химзащиты. Громоздкие, тяжеленные, неудобные, они доходили ей до подмышек. Снизу к штанинам были приклеены бахилы из толстой резины – ноги поместились в них вместе с ботинками. Подогнав плечевые брезентовые лямки, ева потуже перетянула штаны поясом, а сверху, поверх штормовки, натянула второй элемент химзащитного «гардероба» - куртку из прорезиненной ткани, такую же тяжёлую и громоздкую.

Откинула на спину капюшон и, прежде чем вдеть руки в лямки рюкзака, повесила на бок противогазную сумку. Здравый смысл требовал натянуть на лицо резиновую маску, чтобы не надышаться чёрной пылью, которая в Мёртвых кварталах была повсюду, но Ева, немного подумав, решила ограничиться респиратором и очками-консервами с резиновыми манжетами, плотно прилегающими к коже. Противогаз, конечно, надёжнее, но в нём почти ничего не видно – особенно, если запотеют стёкла.

Способность же вовремя увидеть приближающую опасность любой егерь справедливо полагал главным условием выживания в подобных местах – пыль там, или не пыль…

Ну, вроде всё? Она поправила на плечах лямки самодельного станкового рюкзака, поудобнее пристроила под мышкой карабин – так, чтобы его в любой момент можно было перекинуть на грудь, проверила, легко ли выходит из ножен нож-боуи с костяной ручкой и массивным бронзовым навершием.