Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Я буду… тenere gli occhi aperti… осторожнее – так, кажется, по-русски?

[1] Добрый день, синьорина Франа! Что новенького?

[2] (итал.) – буквально - «Голова турка». Идиома, означающая «чудак»; «стрелочник»; предмет насмешек.

2054 год, осень.

Район

Соколиной Горы.

Дистанция была всего ничего, какие-то полсотни метров. С такого расстояния, да из собственноручно пристрелянного карабина, Ева не промахнулась бы и стреляя навскидку с открытого прицела. Тем не менее, она поудобнее упёрлась локтями в ржавый капот равно сгнившей легковушки, поймала голову вожака в перекрестье четырёхкратника и, задержав дыхание, легонько потянула спуск.

Т-дах!

Карабин лягнул в плечо – несильно, отдачу смягчал слоёный, с фасонными амортизирующими прорезями, затыльник на прикладе. Голова крысолицего ещё разлеталась кровавыми брызгами, а ладонь Евы уже легла на рукоятку затвора.

Клинг-кланг-клац!

Дымящаяся гильза, звеня, заскакала по асфальту, перекрестье прицела улеглось на диафрагму правого надсмотрщика.

Тот ещё не понял, что произошло – стоит и ошалело пялится на падающую фигуру вожака и медленно, убийственно медленно, поднимает свою палку

«…проку тебе от неё…»

Т-дах!

Клинг-кланг-клац!

Второй надсмотрщик повалился кулём - крысиным лицом вниз, в чёрную пыль, палка с сухим стуком скачет по растрескавшемуся асфальту и застревает в пучке чёрной травы. Третий, последний повернулся спиной к невидимому стрелку и сделал попытку кинуться прочь.

«…шалишь…»

Ева поймала двигающиеся под плащом лопатки беглеца в оптику, помедлила, чертыхнулась, и убрала палец со спуска. Стрелять было никак нельзя – Петюня, вовремя сообразивший, что расклады изменились, прыгнул надсмотрщикуна спину и ловко, в два оборота, обмотал верёвку вокруг его шеи. Двое других его товарищей по несчастью кинулись на помощь, но это уже не требовалось – челнок упёрся коленом в спину поверженного врага и обеими руками натянул верёвку. Ева отчётливо видела в оптику, как задёргались, засучили ноги, и – отвратительная, но почти неизбежная при удушении деталь – потемнели от влаги широкие, светлой ткани штаны.

- Омочился, болезный… - злорадно хмыкнула Ева, почему-то по-русски. – А вот будете знать, рorco madonna, как приличных людей во всякую нечисть обращать!

Она встала в полный рост и помахала карабином пленникам, с упоением продолжавшим пинать слабо подёргивающееся тело крысолицего.