Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Тебе понравился подарок? — спросил дракон у Нантиль.

— Да, милорд, — еле выговорила она. — Вы очень добры.

— Как назвала? — продолжал он расспросы, разломив кусок хлеба и бросив в рот.

— Самсон, милорд.

— Дурацкое имя. Кто называет волкодава Самсоном? Ты на львов с ним, что ли, охотиться собралась?

— Скажите, как вам угодно, чтобы я его называла?..

Я видела, что Нантиль уже бледна до зелени, а маркграф словно нарочно пугал ее еще больше. Всякий раз, когда его взгляд останавливался на бедной женщине, она тряслась, как осиновый листок.

— Ну что, Виенн, — сказал вдруг дракон, — такая жена, как она, — он указал недогрызанной коркой на третью конкубину, — угодна небесам? Может, сделать ее еще более угодной? Благовоспитанной…

Гости притихли, уткнувшись в тарелки, а я задрожала едва не сильнее Нантиль. Неужели он готов устроить это на пиру — наказание?.. Но за что? Разве бедняжка чем-то провинилась?

— Сдается мне, ты все же неправильно толкуешь это слово, — продолжал дракон. — Что молчишь? Да или нет?

Я облизнула пересохшие губы и сказала:

— Я толкую его правильно.

— Что? Не слышу, — он подался ко мне.

— Я толкую его правильно, милорд, — сказала я уже громко. — А вы заблуждаетесь.

— Заблуждаюсь?

— Вспомните, что написано в том же послании к Ефесянам, глава пятая, стих двадцать восьмой: мужья должны любить своих жен, как свои тела, ибо никто не имеет ненависти к плоти своей, а питает ее и греет, — я взяла дыхание и закончила, как прыгнула в ледяную воду. — Хотите наказать жену — накажите свою плоть.

Руку, ногу или… хвост.

В зале повисла гробовая тишина, только слышно было, как младший брат маркграфа медленно и со скрипом отодвигает кресло, чтобы встать из-за стола.

— Брат, разреши… — начал он злобно, с присвистом, но Гидеон вскинул руку, приказывая ему не вмешиваться.

— В какой книжке написано про драконий хвост? — спросил он у меня обманчиво-любезно.

— Послание к Ефесянам… — забормотала я.

Нантиль попятилась и, крадучись, вернулась за стол. Дракон не заметил, как она ушла, занятый беседой со мной.

Беседой! Мне захотелось утереть вспотевший лоб, но я побоялась шевелиться. Стояла столбом перед креслом маркграфа, разглядывая подлокотник.

— Врешь, нет там такого, — прервал меня дракон.

— Есть, — ответила я тихо, но твердо. — Муж обязан любить жену и умереть за нее, если потребуется. Вы умрете за кого-нибудь из своих жен? Хотя бы за одну?

Пир был испорчен окончательно. Гости всеми силами притворялись, что их здесь нет.