Хоть и не через три дня, но через неделю ко мне доставили полковника Адольфа Хоффмана, разведчики выкрали его из собственного дома, ну как собственного, их того дома, в котором он на данный момент жил. Это оказался типичный прусак, высокий и сухощавый, с надменным лицом. Вначале на допросе он ещё пытался строить из себя сверхчеловека, и хотя у меня было дикое желание самолично набить ему морду, я сдержался. Вместо этого я устроил ему трибунал, на котором присутствовали наши корреспонденты, а кроме них оказался и один американский, от газеты Нью-Йорк таймс, который прибыл ко мне на фронт накануне, что бы осветить прошедшие события, всё же для стран антигитлеровской коалиции, первый серьёзный разгром немецких войск стал сенсацией номер один.
И вот тут такая сенсационная тема, а я тоже рад, не всё же одному противнику нас грязью обливать. Сейчас такое только нам на руку, вот и допустил американского журналиста и к допросу, и к последующему трибуналу, да ещё по моему приказу всё это снимали кинодокументалисты.
В итоге полковника Хоффмана повесили, причём прямо перед немцами, напротив той самой позиции, где по его приказу использовали наше мирное население в качестве живого щита. Немцы попытались в ответ обстрелять нас, но наша собственная артиллерия немедленно открыла ответный огонь на подавление. Весь процесс повешенья сопровождало пояснение на немецком языке через громкоговорители, специально для немцев. Всё это также снимали на кинокамеру, и уже буквально через пару дней появилось в наших кинотеатрах, а через три недели стали показывать и в Америке.
Немцы попытались это представить как очередное зверство большевиков, но солдатский телеграф среди немцев быстро разнёс по всем частям, что русские в ответ за использование своего население в качестве живого щита выкрали и повесили полковника, который приказал это сделать.
Глава 12
Как мне не хотелось, но новый, 1942 год я встречал в своём штабе, а не дома в Москве. Не хотел подавать дурной пример, да и разговоры за спиной мне тоже были не нужны.
Обстановка на фронте стабилизировалась, немцы, после можно сказать феерического разгрома их 4-ой полевой армии, на время затихли, да и условия для наступления были отвратительные. Совершенно не подготовленные к русским морозам, они отчаянно мёрзли, ведь рассчитывали по планам Фюрера зимовать на тёплых квартирах в Москве и других наших крупных городах, а получилось зимовать в поле с практически полным отсутствием тёплого обмундирования.
