Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я буду танцевать только с тобой». Гена неодобрительно покачал головой: «Коля, она не сможет». «Лиепа сможет!» – уверенно отозвался я.

И мы с Илзе действительно станцевали в начале июня две «Пиковые дамы». Она часто о том вспоминает: «Если бы ты тогда на меня не наехал, неизвестно, когда бы я себя заставила войти в форму…» Я сейчас это так, с юмором, рассказываю, но со стороны Илзе это было геройство, конечно.

Накануне моих «Пиковых дам», 30 мая 2010 года, Семёновой исполнилось 102 года.

Мы с Леной Андриенко и Ирой Зибровой позвонили ее родным, попросили разрешения проведать и поздравить Марину Тимофеевну.

Пришли. Принесли цветы, какие-то подарки. Но увидеть Марину разрешили только мне: «Коля, постарайся, чтобы она тебя не видела. Не надо ее волновать. Ей не очень хорошо сейчас, но ты можешь на нее взглянуть». Семёнова на тот момент уже из дома не выходила, как она мне рассказывала по телефону: «Гуляю на балконе, смотрю телевизор, читаю книги».

Я подошел к двери ее комнаты, знакомой до мелочей…

Марина Тимофеевна проживала с семьей дочери в большой кооперативной квартире, деньги на которую зарабатывала, колеся по родным просторам с бесконечными концертами, хотя находилась уже в возрасте.

Семёнова как-то заявила мне не без гордости, что принимала непосредственное участие в планировке своих апартаментов. Все комнаты в них выходили в холл, который в доме прозвали библиотекой. Первая слева дверь вела в половину Марины, там находились ее гостиная и спальня.

"В зале стоял солидный обеденный стол, рядом висело огромное зеркало, на противоположной стене крепился балетный станок с квадратом дощатого пола вместо паркета.

…Узнав, что я делаю в своей долгожданой квартире ремонт, Семёнова буквально заставила меня поставить там балетный станок. Сказала деловито: «Сначала на нем будет сохнуть белье, а потом он будет тебя кормить!» Намекая, что, если наступят тяжелые времена, можно жить на частные уроки.

Я не ослушался, исполнил все, что Марина Тимофеевна велела, и даже больше: у меня в квартире есть не только станок, но даже коридор, превращенный в маленький репетиционный зал. Так что с голоду умереть не получится.

В гостиной Семёновой, справа, находилась дверь, которая вела в ее спальню. Над дверью висел… портрет Улановой! Что греха таить, это было далеко не самое удачное изображение Галины Сергеевны.