Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У меня есть видеозапись, как они все сидят и смотрят ей в ноги… Недавно совершенно случайно я на ту кассету наткнулся, увидел – мама дорогая! Как я тогда не завалился от страха? Девочке 17 лет, и она этим примам, в принципе, сильно мешала.

То, что Пестов не приехал на свой юбилей в Большом театре, стало для меня очень тяжелым ударом, если не предательством. Я до последнего надеялся, что он передумает и прилетит в Москву.

Единственный друг молодости Петра Антоновича, работавший с ним в Горьковском театре оперы и балета, Прибылов, любил повторять: «Большой театр для Петьки всегда был пределом его мечтаний!» После вечера с отсутствовавшим юбиляром Герман Николаевич позвонил, растроганный и взволнованный: «Коля! Нет у Пети ученика, который бы сделал для него больше, чем ты!» Но так думали единицы…

И вот что получилось: ГАБТ есть, гала есть, съемки телевидения есть, а Петра Антоновича нет.

Я сделал ради Пестова всё, что мог. Поднял всех, кого мог. Перед началом вечера вышел к публике, сказал о Петре Антоновиче теплые слова, что, к сожалению, состояние его здоровья не позволило ему приехать, но он в курсе всего, что сегодня будет происходить в Большом театре…

По нашей с Юрой Бурлакой инициативе он собрал и отправил в Штутгарт посылку: кассету с записью юбилейного концерта, красивый буклет, программку и тому подобное – то есть полный отчет о проделанной работе.

Но не через неделю, не через месяц от Пестова не последовало никакой реакции. Вообще никакой. Тишина…

Критики г.

Москвы и Московской области с нескрываемым восторгом злорадствовали – а Пестов-то в Большой театр не приехал! И виноват в том Цискаридзе! Тут я узнал, что к хору «доброжелателей» присоединился и голос моей еще со времен школы близкой приятельницы Натальи Левкоевой. Она заявила, что пестовский юбилей – мой провал и исполнительский, и педагогический; что у нас с Воронцовой нет ни вкуса, ни понимания…

Я решил с Наташей поговорить, узнать, что же ее так не устроило в моей работе.

Позвонил, выслушал претензии, с которыми был абсолютно не согласен. Естественно, речь тут же зашла о Пестове, вернее об его отсутствии на гала в Большом театре. Левкоева вдруг и говорит: «Если бы ты меня попросил, я бы уговорила Петра Антоновича приехать!» Я ушам своим не поверил: «При чем тут ты?! Вообще-то, это мой педагог, к которому ты никакого отношения не имеешь и никогда не имела!» «Надо уметь с людьми общаться», – важно заявила Левкоева.