Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если так разобраться, в случившемся не было ее вины. Она целиком и полностью на нем лежала. Слишком долго тянул. Слишком долго откладывал те решения, которые требовали бы каких-то поступков. Вот и расплачивался теперь…

Расплачивался…

Георгий встал. Прошелся по комнате. Как же нечеловечески он устал! После того, как ему позвонили и сказали, что Оксана была задержана, он не присел ни на минуту. Что-то делал, куда-то звонил, а сам с ума сходил от понимания того, что она снова в руках бывшего мужа. Один Бог знает, почему этот придурок решил, что если они с Оксаной расстались, то она утратила его покровительство.

Может быть, судил по себе. По своей собственной мелкой душонке… Как бы то ни было, но факт оставался фактом. Букреев тут же воспользовался ситуацией. Наверняка желая отомстить Оксане за вольности и за все свои мнимые унижения. Садист… Больной на всю голову ублюдок.

Неприятно давило сердце. Георгий вышел из комнаты, чтобы Оксана не заметила, что он принимает лекарства. Да, он не молодел…И некоторые ситуации давались ему… да, что там? С трудом давались.

"Закинул таблетки в рот, запил водой из-под крана. Уставился в майскую ночь. Никогда бы не подумал, что может вот так зациклиться на какой-нибудь женщине. Георгий никогда не был бабником, но, в силу самых разных обстоятельств, и праведником не был. Жене он изменял и до Оксаны. Она для него не стала первой… Но по какой-то насмешке судьбы стала последней. Сама того не планируя, влезла ему под кожу и теперь уж навсегда там осталась.

Девчонка совсем. Красивая… Глубокая… Как под него скроенная…

Во рту горчило. То ли от выпитой у Веселого водки, то ли от лекарств, то ли от того, что внутри этой горечи образовался переизбыток, и теперь она поднималась вверх…

Ладно! Раз она хочет остаться одна, он, пожалуй, не станет настаивать на своем присутствии. Пусть побудет наедине с собственными мыслями. Ей это не помешает. Георгий еще раз приложился к стакану и, залпом допив воду, вернулся в комнату. Коснулся волос, наслаждаясь шелковистостью и прохладой её цвета жженого сахара локонов.

— Я пойду. Но утром вернусь. Этим ребятам нужны будут твои показания. Я едва выгрыз у них эту ночь, чтобы ты хоть немного пришла в себя. Но они бьют копытом.

— Спасибо…

— Брось… Не надо. Это… в общем, не за что меня благодарить.

— Ты не прав, Жора. Если бы не ты…

Она не договорила, да этого и не требовалось. Каждый их них понимал, что подставить ее было очень и очень просто.