Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жены изменяли мужьям — и наоборот, они трахались направо и налево, а после снова делили постель и называли это браком, любовью, судьбой.

Мне тогда было очень смешно, ведь они все жили во лжи. Они все словно зачем-то носили маски, а под ними были уродливыми, и порой я был даже рад, что я раб, а не Господин, ведь, в отличие от них всех, мне не надо было притворяться и играть в любовь.

Я не знал, что такое любовь, не верил в нее, ведь в своей жизни видел одну только грязь. Любви не существует, а есть только деньги, похоть и вранье.

Ну… и еще золотые браслеты на руках у Шакир Аль-Фариха. Он добавлял по одному каждый раз, когда ему привозили новый живой товар. Это был конвейер, бизнес работал как часы.

Я тоже работал. На него. Как шлюха, правда, у рабов не было зарплаты, мне платили только едой и одеждой, возможностью дышать «святым» воздухом в этом особняке.

Когда меня завели в одну из комнат, я увидел перед собой крепкого мужика, и волна страха пробежала по венам.

Я никогда не спал с мужиками, и Хамит об этом прекрасно знал, потому теперь я был готов ко всему, даже перегрызть себе вены, если потребуется, или разодрать глотку этому типу, который стоял и молча смотрел на меня.

Я этого не предвидел, потому растерялся, увидел закрытую дверь, а на окнах были решетки. Я был диким настолько, что готов был головой ломиться в эти самые решетки, лишь бы он меня не трогал.

— Тихо, парень, без резких движений.

Этот мужик сделал шаг ко мне, а я оскалился и зашипел.

Да, во мне было больше звериного, чем человеческого, потому что обращались ко мне преимущественно как к зверю.

— Не бойся. Я не трону тебя, и я ничего не хочу с тобой делать.

Он говорил на плохом, ломаном арабском, не зная половины слов. Я смотрел во все глаза, когда этот тип медленно оторвал свою бороду. Она была фальшивой. Также он снял темные линзы.

У него были светлые волосы и голубые глаза, он был крепким мужиком лет сорока пяти, и без этого маскарада он вообще не был похож на местного.

— Что тогда тебе надо?

— Можешь называть меня Данте. Мальчик, я проделал очень долгий путь, и мне нужен ты.

Так я познакомился со своим наставником, который станет для меня новой вселенной, спасительным маяком и даже религией в следующие долгие годы.

Данте был русским и искал свою дочь Светлану, которая пропала год назад. Он приехал из далекой страны, в которой я ни разу не был и понятия не имел, кто там живет.