Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разве жених не мог вручить мне украшение лично? В любом случае павлинчик прекрасный! Смущала только мысль, что эта драгоценность — плата за предстоящую ночь.

“Совсем дура! — одернула саму себя. — Ты — его невеста, какая плата?”

— Чудесно выглядишь, — не успела выйти из спальни, как тут же попала в руки Эргана.

— Благодарю. За это — особенно, — я дотронулась ладонью до броши. — Мне очень нравится.

— Я рад, — мужчина нахмурился. — Только это не мой подарок.

— Вы сказали, что брошь передал его светлость? — обернулась я к побледневшим сестрам.

— Старший лорд, моя госпожа, — дрожащим голосом ответила Сола. — В знак того, что вы теперь с нами. Павлин — символ Солнечной долины, вашего нового дома.

— Мой отец — удивительный дракон, — выплюнул Эрган. — Я в восторге от того, как быстро он меняет свое мнение.

Уточнять, что жених имеет в виду, не стала. Помнила, что говорил обо мне старший лорд еще в Лостако, и поэтому было вдвойне непонятно, почему он вдруг решил наладить наши отношения. Не просто же так подарил мне драгоценность, верно? Я снова дотронулась до броши.

Может быть, лорду Рогранду нужно было просто отдохнуть, чтобы стать добрее? Могу ли я теперь надеяться, что меня приняли в семью?

Ужин показал, что не могу. Все те же косые взгляды, то же самое напряжение в воздухе и отвратительное ощущение одиночества. Лорд и его супруга, словно ядовитые змеи, плотоядно смотрели на меня, будто поджидали, в какой момент можно побольнее укусить. И это случилось, когда мы с Эрганом уже собирались уходить.

Старший лорд небрежно бросил:

— Амели, у тебя ведь никогда не было таких украшений, верно?

— Нет, Ваше Сиятельство.

— Смею надеяться, ты отплатишь за него благодарностью, — лорд Рогранд окинул меня таким взглядом, что мне захотелось помыться. Нет, он не имел в виду себя, но отчетливо дал понять, что ждет наследников — и как можно скорее.

Эрган легонько сжал мою ладонь в своей руке, и только это не позволило мне расплакаться. Чувствовала себя так, словно меня втоптали в грязь, и восторг от красивого павлинчика сменился отвращением к нему и драгоценностям в целом.

Мы поднялись в покои, и Эрган не торопясь прошел в спальню, подождал, пока войду я, и запер дверь на ключ. Я же думала, что морально готова к тому, что случится ночью, но как оказалось — совсем нет. Вот только выбора у меня не было, мужчина подошел сзади, осторожно прижался к спине и жарко шепнул на ухо:

— Моя. Ты — моя, и я никому не позволю доводить тебя до слез.