Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Где же ветер мой? Пусто в поле

Или предал меня мой милый?» — Пела Стейна, когда их взгляды встретились.

Губы Хелл повторяли любимые слова, а руки и ноги — отточенные, знакомые до боли движения, но смотрела она на Бена. Не отрываясь. Улыбка исчезла с лица, черты стали жесткими, незнакомыми.

«Для чего мне краса и воля

Он крылат, только я бескрыла».

Бен не сразу понял, почему толпа оживилась, но краем глаза заметил, что две танцовщицы выбрали себе пару из толпы собравшихся. Он был почти уверен, что Хелл сейчас выберет его, потому что она задержалась рядом, подойдя к нему почти вплотную.

«Для чего такому жена?

Он играет шелковой плетью», — безмолвно проговорила Хелл одними губами, продолжая смотреть прямо ему в глаза, а потом, легко подпрыгнув, побежала в противоположную сторону, где стояли питерские.

«Где-то всадник, привстав в стременах,

Летит в погоне за смертью».

Она взяла за руку Кеннета, вытягивая его к сцене.

А Бен… Бен стоял, чувствуя себя конченым идиотом, пока Хелл и Кеннет танцевали, улыбаясь друг другу, чувствуя друг друга, подпевая Стейне:

«Ой да на что, на что сдалась я ему

Словно нож, он остер и резок.

Вышивают небесную тьму

Пальцы тонких ветреных лезвий».

Движения были просты и красивы одновременно, явно адаптированные для не особо гибких воинов. Бен не был счастлив видеть, что именно Хельга и Кен были самой красивой парой. И даже на фоне собственных душераздирающих переживаний от их гармоничного взаимодействия он не мог не удивиться вслух:

— Охренеть, Кеннет танцует!

Бен сказал это сам себе, но парень, стоявший рядом, услышал и ответил:

— Кен всегда танцует с Хелл под «Ветер».

Это их песня, — и, конечно, с насмешкой добавил: — Тебя давно не было, Бен. У нас перемены.

— Я вижу, — буркнул он, обозначая конец разговора.

Бен ушел к столам, где взял стакан с пивом. Он не желал досматривать шоу, только невольно дослушал окончание песни.

«Распускает тугие косы

Под масличной юной луною.

В тишине танцует, смеется,

Будто впрямь и стала женою.

Поздно зовете, друзья, я сама себе не знакома.

Ведь я — я уже не я,

Мама, и дом мой уже не дом мой.

Да только с ветром кто будет спорить,

Решится ветру перечить?

Вышивай жасмин и левкое,

С женихом ожидаю встречи».

Никогда еще голос Стейны не был ему так неприятен. Осушив стакан в два глотка, он взял второй, понимая, что эти дни на Севере будут совсем не такими, как он ожидал.