Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как он смеет?! – Я тебе уже говорила, я не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Если ты не хотела иметь со мной ничего общего, то сейчас уже поздно для этого, не находишь?

– Выметайся из моей квартиры.

– Да, конечно, – он неожиданно сменил тактику. – Мне тут не место.

Я нахмурилась, не понимая, в чем подвох.

– Рада, что ты это понимаешь.

Он чуть поклонился, словно бы актер в каком-то фильме о средневековье, и недобро улыбнулся.

– Не знаю, остался ли у тебя мой номер телефона, – он протянул визитку, но я не притронулась к ней.

Постояв немного, он положил ее на тумбочку около двери.

– Это и мой ребенок тоже. И раз уж ему суждено родиться, я намерен быть его отцом. Не знаю, проходила ли ты соответствующие обследования… Тебе придется обратиться в мой центр, чтобы я убедился, что все в порядке. Но я дам тебе время свыкнуться со всем этим. Если надумаешь пообщаться раньше, позвони. Нет – найду тебя сам. И не вздумай снова убегать. Это может быть вредно для ребенка.

Произнеся эту пафосную речь, он снова манерно поклонился и наконец вышел, оставляя меня одну.

Я же лишь прижала ладонь к лицу, чтобы не завыть в голос, и медленно сползла по стенке. Какая же я дура!

Ребенок, словно ощущая мои эмоции, толкнулся в животе, я приложила к этому месту руку.

– Тише, маленький, тише… У нас все обязательно будет хорошо. Я не дам тебя в обиду этому уроду!

И ведь он снова сделал это. Это чертово подчинение, которое он каким-то образом мог использовать! Что это было? Гипноз? Паранормальное явление? Магия?

В юности я всегда относилась скептически ко всяким шарлатанам, называвшим себя экстрасенсами.

Считала их фокусниками и обманщиками.

А потом, в один из самых тяжелых моментов, когда я по глупости лишилась положенной мне от государства квартиры, я познакомилась с Виктором.

Девчонке, выросшей в детдоме, он казался рыцарем в сияющих доспехах. Не таким, как все. Богатство, манеры, власть. И еще театр, в который, как мне казалось, мы оба были с ним влюблены.

Я верила всему, что он говорил, не задавала вопросов.

Он сказал мне уволиться с работы – и я сделала это. Сказал переехать, и я послушалась. Носила то, что нравилось ему, послушно бросала все дела, если ему хотелось увидеться.

Я никогда в юности не мечтала о большом богатстве или неземной любви, но его страсть, забота, нежность разбудили во мне то, о существовании чего я и не подозревала.

Он встречал и провожал. Звонил без повода. Всегда следил, чтобы мне не было холодно, спрашивал, как я себя чувствую.