Мой ангел злой, моя любовь… читать онлайн

— Что ты скажешь отцу обо всех своих деяниях? Что скажешь, когда он встанет с постели и будет готов снова стать за хозяина у своих земель? — спросила тихо, пытаясь подметить каждое движение черт лица, каждое шевеление губ.

Горькие складки легли у рта. Сдвинулись брови под светлой прядью волос, что упала недавно на лоб, когда брат качал головой в пылу ссоры. Мелькнула тень в серых глазах.

— Если встанет с постели, — поправил он Анну мягко, и она пошатнулась, ахнула, осознав смысл этой фразы. А потом мелкими шажками пересекла кабинет и бросилась в распахнутые объятия брата, прижалась к нему всем телом, как когда-то делала это в детстве, спрятала лицо на его широком плече.

 — Доктор Мантель говорит, что кровопускания не помогают отцу. Кровь не очищается, а значит, о поправлении здоровья не может быть речи. Ты же сама видишь, какой он стал!"

"Да, она видела. Отец за последние седмицы сильно похудел, осунулось лицо. Стала видна ныне каждая жилка на руках, с тревогой подмечала она всякий раз, беря ладонь его в свои руки.

Ушел давно румянец со щек, лицо по цвету равнялось белоснежному полотну постельного белья. Доктор Мантель, опасаясь простуды, велел топить в покоях Михаила Львовича жарче, чем обычно топили. Но даже то тепло, что было в его комнатах, не помогало: он был так же бледен, а ладони и ступни холодны.

— Il se meurt [456], - прошептал Петр то, что она страшилась даже в мыслях сказать себе. Но знала, она знала, что отец плох, несмотря на все усилия доктора, на заботливый уход и на молитвы домашних и службы, что творил отец Иоанн.

Анна видела, как заострились за время болезни черты лица отца, его слабость после кровопусканий, когда он даже руки поднять не мог, а только лежал с закрытыми глазами и слушал ее голос, облекающий написанные в журнале строки в слова. «Длань черной старухи», говорила Пантелеевна о тех, кто постепенно высыхал день от дня, теряя следы былой жизни в этом немощном худом теле. «Длань черной старухи на челе уже видна. Скоро и она сама пожалует…»

— Il se meurt, — повторил Петр, обнимая крепко плачущую сестру.

 — Остается только молиться, чтобы его уход был не ранее следующей зимы, как обещал доктор Мантель, — а потом добавил совсем тихо, так что она не услышала его. — И чтобы его уход был под этим кровом…в этих стенах…

Они стояли, обнявшись, еще долго — уже успели прогореть поленья в камине и обрушиться с тихим треском, возвращая этим звуком брата и сестру на грешную землю из мыслей, таких разных, но одинаково тревожных.