Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Быстрицкий резким движением перекатывается на меня сверху.

— Ну вот зачем ты тащишь ее в нашу постель?

Резонный вопрос, но это не отменяет того факта, что я хочу все знать про Льва.

— Ну давай вылезем из кровати, — парирую.

— Ира… — беспомощно падает лбом мне на плечо. — Я тебя люблю, я хочу с тобой быть. Почему ты не веришь мне?

От слов «Я тебя люблю, я хочу с тобой быть» аж дух захватывает. Губы сами растягиваются в дурацкой улыбке, а в груди разливается приятное тепло.

— Я тебе верю, — шепчу. — Просто хочу все про тебя знать.

Почему нельзя?

— Да можно…

— Но ты не хочешь ничего рассказывать, — слова звучат с обидой.

Вместо ответа Лев ведет дорожку из поцелуев вверх по шее, доходит до губ и накрывает их своими. Целует медленно, будто наслаждаясь каждым прикосновением к моим устам. Внизу живота уже растекается приятная истома. Но я понимаю, что если поддамся сейчас минутной слабости, то так и не узнаю всей правды о Быстрицком.

— Ты не ответил на мой вопрос, — говорю, прерывая поцелуй.

Лев шумно выдыхает мне в висок. И столько в его выдохе обреченности, что на секунду даже начинаю корить себя за излишнее любопытство.

Быстрицкий перекатывается обратно на свою половину дивана.

— Что именно тебя интересует?

— Почему ты за столько лет не развёлся с Алиной?

— Сначала ее отец-прокурор угрожал мне тюрьмой за изнасилование, а я был никем и звали меня никак, чтобы перечить прокурору. Когда я вернулся из армии, думал попытаться выстроить с Алиной отношения ради сына.

Все-таки ребенок одинаково любит маму и папу, а постоянная неприязнь между родителями только негативно сказывается на нем. Но Алина сильно обиделась за то, что я ушел в армию и бросил ее одну с ребенком. А вдобавок я в армии еще обручальное кольцо в карты проиграл, — Лев произносит последнее предложение с легким смехом. — В общем, Алина начала мне мстить: шататься по барам с подругами и приходить домой пьяной под утро. Алина считала, что свое она с ребенком уже отсидела, и теперь моя очередь менять памперсы.

— И ты это терпел? — изумляюсь."

"— Ну, я немного винил себя за то, что был безразличен к новорожденному ребенку и ушел в армию, когда действительно был нужен и Алине, и сыну, поэтому считал, что жена имеет право на месть. Но гулянки Алины слишком затянулись. А потом они и вовсе привели к появлению у нее алкогольной зависимости.

Лев замолкает. Я внимательно изучаю его профиль, Быстрицкий как будто погрустнел.