Мир царя Михаила читать онлайн

– Лучше, ваше величество, это понятие весьма относительное, – нравоучительно сказал Ильич. Он вскочил с дивана и стоял сейчас перед своим высоким собеседником, поглядывая на него снизу вверх, заложив руки за борта расстегнутого пиджака.

– До последнего времени в России существовал универсальный триединый лозунг: «Самодержавие, православие и народность», – сказал Ленин. – Действительно, граф Уваров довольно удачно сформулировал суть внутренней политики императора Николая Первого. Самодержавие – это основа власти в империи.

Царь – народный вождь, отец нации. Православие – это духовные скрепы, соединяющие большинство населения России, независимо от чинов и богатства. Правда, при этом за бортом остаются люди других конфессий. Но их, в сравнении с православными, немного. Ну, и народность – чувство своей сопричастности к русскому народу. Причем под русскими подразумевались все люди и народы, принадлежащие к русскому государству и его традициям и истории.

Но сейчас настали совсем другие времена. И слова эти уже не вызывают былого трепета души.

К самодержавию со времен императора Александра Второго стали относиться… Ну, в общем, вы знаете, как стали относиться. Николай Первый гулял по набережной Невы, не опасаясь покушений. А вашего деда несколько раз пытались убить, и в конце концов убили. Религия постепенно теряет свою силу в массах. Ну, а народность… Вот тут пока все еще обстоит относительно неплохо. Хотя Федор Михайлович Достоевский уже придумал господина Смердякова, и его последователи люто ненавидят страну, в которой они живут.

– Кажется, я вас понимаю, – кивнул император и процитировал: – «Знамя – это всего лишь красиво разрисованная тряпка, прибитая к палке. Но за него солдаты идут на смерть…»

– Вот-вот! – обрадовался Ильич и поинтересовался: – Какой лозунг будет у той революции сверху, которую вы хотите провести в России? Ведь любая революция хоть сверху, хоть снизу, как ни крути, это слом привычного уклада жизни в обществе. А для некоторых, наверное, крушение всех их идеалов и вообще – смысла жизни.

И надо как-то объяснить людям – что, собственно, мы хотим и чего добиваемся, ради чего приносятся в жертву. Сопротивление вашим идеям будет идти и сверху и снизу…

– Да? – озадаченно произнес Михаил. – Я как-то об этом и не подумал. И что же вы предлагаете, господин Ульянов?

– Я предлагаю отнестись к моим словам с полным вниманием и серьезностью, – сказал Ленин. – Лишь в этом случае можно избежать смуты и брожения в умах.