Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Муха осторожно открыл дверь и увидел корзинку, но когда он поставил на стол и разрыл сено, то увидел наушники, все троя, недоуменно переглянулись.

День в деревне прошел с ног на голову, но в городе он был не лучше.

Прошел намеченный час и Даша специально делавшая вид , что она обиженна на Вальтера, хотя ей было стыдно видеть его понурое лицо, она давно его простила, но ей надо было уйти, а он сидел в кресле и делал вид , что читает , но на самом деле он переживал и не смел первым заговорить.

Они так и сидели , он в кресле, она на диване и молча шила и в комнате стояла такая тягостная тишина, только изредка кто –то из них поднимал на другого глаза и тут же опускал. Даша отложила шитье, и молча ушла, она увидела как Вальтер приподнялся, но она одним взглядом остановила его « Нет, я ухожу я хочу пройтись»

« Я составлю тебе компанию, Даша!»

« Нет!» – Она бросилась прочь из дома и не заметила, как прибежала на рыночную площадь, где ее уже поджидал Вайс,"

"Он попросил её о помощи.

Даша как заезженная пластинка сказала , что не знает никого из подпольщиков, но Вайс сказал, что он хочет что бы она помогла ему освободить заложников, так как майор Шварц собирается их расстрелять. Даша спросила, не проверяет ли ее Вайс. Вайс сдерживая раздражение объяснил , что там находятся живые люди; женщины, дети, старики и они двое суток не ели.

Она поинтересовалась, почему он не может их освободить. Вайс объяснил , что заложники не должны видеть его, а ее полицаи. Вайс с трудом уговорил Дашу и они поехали вместе к лагерю. Оставив Дашу за воротами Вайс въехал на территорию и позвал полицейских попросив их, что бы они помогли ему найти начальство, сев в машину и Вайс направил ее к выходу, уже выезжая за ворота , он убил их и на удивленный вопрос Даши зачем он это сделал , Вайс ответил , что один из полицейских узнал ее и сказал что бы она выпустила заложников.

Даш пробралась к сараю и осторожно открыла дверь и оторопела , на полу , на скамьях сидели равнодушные люди, на их лицах не было написано ни одной мысли и не чувств , полное равнодушие.