Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Дело в том… – нарочито томным голосом начал Пашка. – Дело в том… Что…

– Что?!

– …Что это не дядя!

– А кто? Тетя?"

"– И не тетя. И даже не племянник со свекровью. Это – отец!

Мой бывший сослуживец был вправе ожидать сильной реакции на это известие. Но ее не последовало. Я и вправду сначала ничего не поняла.

– Какой отец? Чей отец? – забормотала я, притормаживая «Фольксваген» у обочины и не обращая внимания на испуганный взгляд тети Милы. – Кого – отец? Раисин, что ли, отец?

– Вадику он твоему отец!

Я онемела наконец.

А Пашка несколько секунд наслаждался моим ступором, после чего все так же неторопливо продолжил:

– Докладываю: Алтухов Кирилл Андреевич, 1933 года рождения, поступил в тереньтьевский дом престарелых в двухтысячном году с диагнозом – болезнь Альцгеймера, а если проще – старческое слабоумие. Сие заболевание развивалось у него настолько активно, что старик целыми днями только тем и занимался, что пускал в тазике бумажные кораблики и, извиняюсь, делал в штаны. В богадельню, за отдельную плату, Алтухова сдали ближайшие родственники – жена и сын.

Помимо пенсии по старости, которую дом престарелых забирает себе в счет платы за обслуживание, на содержание больного Алтухова ежемесячно вносилась солидная сумма. Платежи поступали от дочери старика – Илоны.

– А поганая была, оказывается, семейка! – вырвалось у меня. – Сдали папу в богадельню, сами жили в его доме, знакомым сказали – умер он… Ничего себе – устроились!

– Я не стал бы торопиться осуждать их за это, друг мой, – заметил Пашка.

– Болезнь Альцгеймера – иезуитская штука, не дай бог такого никому! Коварная и пока что неизлечимая хворь, при которой память отказывает совсем. У человека происходит постепенное разрушение клеток и тканей головного мозга. Это может затянуться на десятки и более лет! Постепенно утрачиваются память, трезвость суждений, способности к абстрактному мышлению, навыки и способности, происходит полный распад личности: человек перестает пользоваться туалетом, не видит необходимости в смене одежды, забывает, как держать нож или вилку, теряет двигательные и, особенно, речевые навыки.

Он совсем не узнает даже своих родных и близких, он прикован к постели, не способен обслуживать себя, у него случаются бредовые идеи и галлюцинации, он может видеть или слышать то, чего не существует на самом деле, например, фигуры или голоса людей, якобы разговаривающих где-то поблизости. Иногда он становится социально опасным. Иногда – склонным к бродяжничеству.