УКВ», расшифровал: «генератор помех», перевел сверху вниз. Другие: «КВ», «ДВ», частоты разные, разбросаны по самодельному пульту, как придется. Нахлобучил наушники, пощелкал по частотам: очистились от шипения?
Изгнал змей из всех волн… Так? Кажется.
Теперь что?
Мачты железным лесом росли за окном; каждая была в проволочных лианах, опутывала ими свой диапазон, высасывала из него соки. Поэтому их тут было столько: чтобы глушить одновременно все далекие голоса.
Значит, можно и своим голосом их заменить?
Пальцы-глаза снова зашарили по клавишам.
Включить вещание на УКВ-КВ-СВ-ЛВ…
Артем притронулся к микрофону на наушниках. Пригнул его ко рту: слушай меня. Проследил пальцами, куда шнур ныряет, нашел на пульте клавишу с лампочкой. Вдавил, поперхал себе в уши.
В уши всей планете прокашлялся.
Замер. Стащил противогаз: нужно, чтобы они четко Артема слышали – все они. Каждое его слово. Облизнул растрескавшиеся губы.
– Тут Москва. Вы слышите меня? Петербург? Владивосток? Воронеж? Новосибирск? Слышите? Это Москва! Мы живы! Не знаю, слышали ли вы нас раньше… Мы вас – нет.
Мы думали, мы одни остались. Думали… Никого больше нет. Никого и ничего, понимаете? Как вам понять… Вы все это время друг с другом болтали… А мы тут… Господи, слава богу, что вы живы! Что вы есть. Что вы там… Песни поете. Как вы там? Мы вот… Все эти годы… Под землей. Боялись нос наружу показать. Думали, нам некуда идти, представляете? Не было радио. Не было сигналов. Какие-то бляди врубили глушилки тут… В Москве. В Балашихе. И спрятали вас от нас.
Мы как глухие были. Как слепые. Сидели двадцать лет… Я – двадцать лет! – а мне всего двадцать шесть… Сидел под землей. Меня зовут Артем. В подвале. В метро. Вы хоть искали нас? Я вот искал вас… Мы искали. Думали, что весь мир сгорел, вся земля… Что некуда идти, ползти отсюда… А искали все равно, надеялись. Вы как? У вас танцы… Как же к вам хочется. У вас там можно дышать без противогаза? У вас воздух какой? Мы ничего про вас не знаем. Двадцать лет одни просидели. Я даже не знаю, почему.
Зачем. Не понимаю. Зачем мы тут… В темноте? В бетоне? Мы найдем, кто это с нами так. Мы сломаем эти блядские глушилки. Мы опять вместе будем. Это Москва. Мы с вами будем, со всем миром. Мы живые, понимаете? Вы живые – и мы! Тут родня ваша, может, есть. Нас сорок тысяч человек уцелело. А вас? Будем страной. Будем как раньше, наверху жить. Как люди. Я… Столько хотел вам сказать… Сто раз придумывал, что скажу. И все забыл теперь. Хоть бы вы слышали меня.
