Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Когда ничего не интересно, когда ничего не радует, и ничего не хочется.

– Ну, что ты, Лизка… Прорвемся. Мы уже с этим справлялись…"

"Да, несколько раз за свою карьеру Лиза выпадала из обоймы. Один раз – на два месяца. Второй – на четыре. Когда на нее обрушивалась депрессия со всеми сопутствующими этому состоянию «прелестями». Дубильет и тогда Лизу поддерживал. Именно он нашел для нее отличного психотерапевта. И даже, смешно сказать, зарплату перечислял исправно.

И ведь справились. Да…

«Изменчивость жизни тем и хороша, что все проходит.

Даже плохое», – вспомнила Лиза однажды сказанные ее психотерапевтом слова. Но те не отозвались в ее сердце нужным образом. Там было пусто.

Кое-как успокоившись, Лиза вернулась домой. И пролежала так… А черт его знает, сколько. Пока обеспокоенные родители, не позвонили тому самому психотерапевту. Антидепрессанты немного помогли. Разговоры – не очень. Но, по крайней мере, Лиза начала вставить. Выходить по совету врача на улицу. Хотя рекомендованные ей для поднятия настроения прогулки не давали нужного эффекта.

Осень вступила в права. Обернула город в саван, сотканный из дождя и тумана. Под которым Лиза все равно узнавала их с Сережей город. И каждый фонарный столб, каждая скамейка, кафе, станция метрополитена… все в этом городе было связано с ним.

Лиза топтала начавшую опадать листву. Вдыхала ее прелый запах. И думала лишь о том, что все могло… нет – должно было сложиться иначе. И осень эта… Чертова осень должна была быть другой. Но Сергей погиб. А билеты в Париж сгорели – она даже не потрудилась их сдать.

Наиболее тяжело ей пришлось как раз в день годовщины. Будто предчувствуя это, ей всеми силами пытались помочь. Нагрянули родители, позвонили подруги. И даже родители Серого позвонили. Впервые первыми, а до этого Лиза каждый день звонила им сама. Чтобы те не чувствовали себя забытыми. И никому не нужными.

Но ближе к вечеру гости разъехались. Лизу окутала тишина. Которую раньше она воспринимала за счастье – в тишине ей хорошо думалось и работалось, а когда Серый был дома, тот наполнялся звуками.

Как приятными ей, так и выводящими порой из себя – трескотней включенного телевизора, хлопаньем дверей, лязганьем штанги, ненормально громким хрустом яблока, зычным голосом мужа, когда тот разговаривал по телефону, рычанием блендера, в котором он взбивал свой протеиновый коктейль…

Иногда Лизе так сильно не хватало тишины! Кто же знал, какой неуютной она может быть. Как в ней может быть одиноко и больно.