Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наверное, и телогрейки, что пылились в предбаннике, предназначались для того, чтобы их накинуть зимой – и бегом отправиться в жарко истопленную баню, а потом так же быстро скинуть и уже войти в дом, где теплом согревала печка.

Пока Степан возился с засовом, мне пришла в голову идиотская мысль: вот бы придвинуть шкаф обратно, а в его задней стенке проделать отверстие. Он ведь вряд ли будет знать, что в доме два выхода, а если вдруг окажется внутри, пока меня не будет, то не заметит этой двери. А меня она может спасти.

Я мотнула головой. Что за глупости! Не буду же я просить Степана мне в шкафу дверь прорубить! Он примет меня за ненормальную. Я просто поставлю шкаф напротив двери, но не вплотную к стене. Если смотреть от входа – будет казаться, что за шкафом ничего нет, но я-то знаю, что есть! Оставлю небольшую щелку, достаточную, чтобы в нее быстро протиснуться. Шкаф сама как-нибудь пододвину. Просить об этом Степана не стану. И еще одно! Нужно будет с той стороны черного хода повесить какую-нибудь растяжку с колокольчиками или алюминиевыми банками.

Если кто-то сунется, они загремят, и я услышу! И на калитку тоже. У меня должна быть фора, если он явится. Я не боялась, что не услышу, как он придет. За столько лет я привыкла вслушиваться в каждый шорох даже во сне. Я всегда все слышала. Всегда.

В голове завертелся такой рой мыслей, что я взвизгнула, когда на плечо мне легла чья-то рука.

Я резко обернулась. Степан.

– Извини, я не хотел тебя напугать. Я кричал тебе, но ты, кажется, задумалась.

«Да не смотри ты на меня так изучающе, Степан, не буду я тебе рассказывать всего, не надо оно тебе!»

– Звонили вон, сейчас привезут технику, – сказал он.

Я кивнула и пошла на кухню. Пора было приготовить заправку для обещанного Степану борща. Говядину я поставила вариться уже давно, чтобы бульон получился понаваристей, а мясо – мягким.

Господи, я доведу себя до безумия этой паранойей. Представляю, что Степан думает обо мне: дерганая, испуганная, забитая; дрожит от каждого шороха.

Да, я такая. Нет. Такой меня сделали."

"Пока я возилась на кухне, Степан быстро все наладил. Проверил, пойдет ли вода, будет ли бойлер греть; вышел куда-то в огород взглянуть на временную канализацию, которую давным-давно он сам помогал делать Любаше. Я так до сих пор и не знала, что связывало Степана с моей Любашей, но она ему доверяла и просила, чтобы я тоже не боялась его. Я и не боялась, но о доверии речи и быть не могло.