Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Фей–тцу–ю! — дружескую болтовню прервал возглас Сэма. Он держал на ладони кусочек словно замороженного зелёного пламени.

— Да, нефрит. Единственный образец, который у меня есть. Лучшие нефриты редко покидают Китай. Мы, на западе, получаем далеко не лучшее. На нём бабочка, символ разделённой любви, такой подарок считается наилучшим для возлюбленной. Но нужно иметь весьма толстый кошелёк, чтобы сделать такой подарок.

— Вы не боитесь возить это всё с собой? — спросил Кейн.

— О, большую часть времени они закрыты в корабельном сейфе.

Я извлекаю их иногда, чтобы изучить последние покупки — и полюбоваться. Понимаете, чтобы успешно заниматься торговлей камнями, их нужно любить, любить сами камни, а не те деньги, что они приносят. Боюсь, что именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Боитесь?

— Да, боюсь. Это у меня в крови, как говорите вы, американцы. Самые мои первые воспоминания: я сижу рядом с йонхеером, а он рассматривает и изучает свою коллекцию, Я видел красоту бриллиантов, чувствовал теплоту сапфиров, восхищался изумрудами ещё до того, как научился произносить своё имя.

Так же и мой дед познакомился со своим ремеслом, и отец моего деда — вплоть до самого первого Ван Норриса, который оказался в этих водах и подружился с местным раджой во времена торговли пряностями. И для многих членов нашего дома это был главный интерес в жизни. Как у моего деда–йонхеера. Может настать день, когда мне придётся выбирать между этим и тем, что составляет главное в жизни других людей — домом и семьёй. И если наступит такое время, голод в моей крови сделает выбор.

Но, может, этого и не случится. Я научился жить один в последние годы…

— Камни превыше людей, — рассуждал Сэм. — Может, вас они победят, но я предпочитаю людей. И ты тоже, Голландец, — он повернулся к Кейну. — Мы так устроены. Но глядя на это камни, я вас понимаю…

— Не будем мрачными, это совсем нехорошо. И уверяю вас, у покупателя камней не бывает возможности забыть об остальном мире. Это опасно, если он забирается в свою башню из слоновой кости и окружает себя сокровищами.

— А сейчас хороший рынок для камней? Мне кажется, что со всем тем награбленным добром, что всплыло после войны, покупать рискованно…

— Не очень–то и много подобного добра ещё не пристроено — в Европе. Большинство опознано и возвращено законным владельцам, если они остались живы. Яцелый год занимался именно этой работой. В нашем доме сохранились описания драгоценностей, которые мы покупали пятьдесят, сто и даже двести лет назад.