Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Желтая от солнца трава буйно разрослась на лужайках, живая изгородь имела неряшливый вид, опавшие листья и засохшие лепестки гнили на неубранных дорожках.

Слабый звук, раздавшийся за спиной, привлек внимание Просперо. Он оглянулся и увидел, как он потом рассказывал, самое прекрасное видение этого сада. Оно спокойно и неторопливо приближалось к нему по неухоженной лужайке, не проявляя ни удивления, ни страха, ни каких-либо иных эмоций.

Это была женщина довольно высокого роста; ее серебряное парчовое платье, украшенное широкими черными арабесками, поражало своим почти траурным великолепием.

В тонких руках, затянутых в белые перчатки с серебряной бахромой, она держала маленькую шкатулку, отделанную золочеными столбиками, между каждой парой которых была изображена какая-нибудь сценка. Темно-каштановые волосы были столь искусно уложены на маленькой головке, что, казалось, они образовывали шапочку внутри усеянной жемчугом сетки, покрывавшей их. Жемчугом были усеяны и шаль, наброшенная на белые плечи женщины, и небольшая меховая накидка, и даже кисточки ее оторочки.

Из широко расставленных темных глаз, казалось, струилась печаль. Чуть пухловатые губы женщины были бледны.

Просперо и предположить не мог, что это была та самая дама, которую он встретил здесь год назад. Несмотря на то, что ее нельзя было забыть, ей не нашлось места в его памяти. Никто не мог сказать, что она некрасива, но никто не видел в ней ничего неземного, только Просперо. Ее очарование было плодом внутренней одухотворенности — она отражалась в грустных глазах; сквозила в непринужденной, спокойной манере держаться.

Даму сопровождала служанка, пожилая женщина в черном, которая, сложив руки, будто часовой, стояла у края лужайки.

Голос женщины звучал ровно и глухо:

— Вы избрали необычный способ войти сюда. Или вы свалились с неба?

— И, хотя на ее губах появилась слабая улыбка, глаза стали еще более печальными. — Не стоит так опрометчиво кидаться в неизвестность. Особенно сейчас. Что вам здесь нужно?

— Убежище, — искренне ответил он.

— Я спасаюсь от гибели.

— На все — воля Божья. Бедняга. В этом доме — чума.

— Чума?

Ей показалось, что в его глазах мелькнул ужас, но, когда Просперо снова заговорил, она поняла, что ошиблась.

— Но ведь вы не больны. Чума не посмеет прикоснуться к вам.

— Вы думаете, она выбирает? Может быть. Но я переболела чумой. И я снова здорова. Однако, возможно, я еще не в полной безопасности. Здесь все кругом заражено.

— Пускай, — сказал Просперо.