Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Через непонятный скрежет прорвался голос Палого:

— Лютый! Мы две тонированные тачки перехватили на подъезде к Михайловскому!

Моментально изменившись в лице, он развернулся на ходу и бросил Бритому, почти бегом направляясь назад к парковке:

— Едем в Михайловское, быстро! Собирай всех, кто есть поблизости, пусть тоже подтягиваются туда.

Мы варим обожаемую Лесей манную кашу как раз в тот момент, когда в ворота влетает несколько машин. Охранники едва успевают их распахнуть. Я, конечно, заметила, что они как-то разнервничались, но лезть к парням не стала с расспросами.

Тем более, что они быстро направились наружу, чтобы открыть ворота, так что и времени особо на это не было.

Следом за здоровенным крузаком паркуются еще несколько внедорожников, и я поспешно выключаю плиту, а сама выглядываю в окно. Только убедившись, что это свои, беру малышку на руки и иду навстречу.

— Что происходит? — обеспокоенно спрашиваю я, выходя на улицу с Лесей на руках, вопреки запрету. Знаю, что нельзя и что Лютый, скорее всего, будет злиться, но он выглядит таким встревоженным, что я просто не могу оставаться в доме в ожидании новостей.

Да и малышка рвется к папе.

— Какого черта ты вышла из дома? — рычит недовольно мужчина, окидывая и меня, и Лесю быстрым обеспокоенным взглядом.

Пытаюсь унять не к месту всколыхнувшиеся чувства. Столько времени! Почти месяц усиленных уговоров, игнорирования, борьбы с собой и, как я считала, победы, — псу под хвост. Как будто отстоявшуюся воду взболтали, поднимая со дна всю осевшую муть, и она снова за секунду стала грязной.

И теперь надо начинать все сначала, чтобы хоть немного прийти в равновесие и нащупать под ногами почву.

— Что-то случилось?

Я и так знаю, что да. Иначе Лютый не стал бы так открыто рисковать и приезжать сюда. Тем более со своими людьми, на нескольких машинах — такую процессию вообще кто угодно заметит.

Костя берет у меня с рук Лесю и бережно прижимает к себе. Малышка тут же обвивает его шею ручками и радостно что-то лопочет.

Несмотря на черную обиду, которая жжет сердце не хуже каленого железа, я слабо улыбаюсь.

— Идем в дом, — кивает хмуро Лютый на дверь.

Не переча, я быстрым шагом поднимаюсь на крыльцо и возвращаюсь в помещение.

— Собери все самое нужное, как можно скорее.

— Костя, — упрямо зову я, останавливаясь на месте, — скажи, что произошло. Мне же нужно знать.

Мужчина недовольно поджимает губы, но все же объясняет:

— Если коротко — этот дом нашли.