Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Неслыханное оскорбление! Хотите сказать, что моя дочь для вас недостаточно хороша? Придумали какую-то несуществующую женщину, чтобы отказаться от моей Виннифред?

- Сожалею, что ранил отказом вас и вашу дочь, - сказал герцог де Морвиль всё так же спокойно, - но я говорю правду. В моей жизни есть женщина, которую я люблю, и другой не будет.

- Неслыханно!.. – взвизгнула леди Идалия.

- Подождите, леди Кармайкл, - опять заговорила королева. – Если кого и надо винить, то только меня. Это была моя идея со свадьбой… Кто же знал, что сердце нашего маршала уже отдано другой?.

. Кстати, Морвиль, а кто ваша избранница? Такая верность заслуживает выхода из тени. Представьте нам красавицу, которая похитила ваше сердце.

Я замерла, опять позабыв дышать.

Разве Ричард может назвать моё имя? Скажет, что полюбил кухарку Браунс? Господи, да над ним будет потешаться весь двор… Признается, что любит Сесилию Лайон? Отличный повод, чтобы заподозрить маршала в государственной измене…"

"- Прошу прощения, ваше величество, но я не могу назвать её имени по многим причинам, - ответил он.

Сразу было понятно, что ответ неудачный. Гости возмущённо зашумели, а у меня пот выступил над верхней губой, и я смахнула его тыльной стороной ладони.

- То есть как это – не можете? Почему это – не можете? – я словно наяву увидела удивлённое лицо королевы Гизеллы. – Маршал, возможно, вы много выпили сегодня?

- Вы наносите второе оскорбление её величеству… - опять вмешался королевский прокурор.

- Да остыньте вы, Фонтейн! – королева Гизелла повысила голос.

– Мне неприятно выслушивать подобное, но речь не обо мне, а о юной девушке, от которой отказались по непонятным причинам.

- Это оскорбление! – крикнула леди Идалия с драматическим надрывом. – Был бы здесь мой муж, он защитил бы честь семьи! А я… я всего лишь слабая женщина!.. Жестоко пользоваться этим, милорд де Морвиль!

Она разрыдалась, Винни принялась шёпотом её утешать, и захлюпала носом сама. Я оторвалась от колонны и выглянула с другой стороны, чтобы не попадаться на глаза Кармайклам.

Герцог де Морвиль стоял очень прямо, возвышаясь над вдовствующей королевой Гизеллой на две головы. Впрочем, он был выше всех в зале. И в белом. Многие придворные даже ради коронации не пожелали сменить чёрные траурные одежды на праздничные. А он был в белом.

И в толпе придворных Ричард казался таким одиноким… таким непохожим на всех остальных…

На него смотрели с осуждением, со злобой, и моё сердце снова болезненно сжалось.

Из-за меня.