Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Надо будет потом и об этом обязательно в блоге рассказать — он хлопнул по карману, проверяя, на месте ли его давно разрядившаяся «килька».

Матильда покосилась на Славика с еле заметной улыбкой. Варвара Спиридоновна, решив, что у упрямой монады чересчур самодовольный вид, отвесила ей подзатыльник.

— Что, думаешь — не понимает ничего товарищ второжительница? Да товарищ второжительница сама век назад такой же была, и что я теперь, и где я теперь? Покойница подневольная в Химках с трудновоспитуемыми! Олухи.

— Она вздохнула и взялась за шершавую ручку двери столовой. — Царя небесного олухи…

Внутри столовой и впрямь как будто был ранний осенний вечер: закатное солнце за полосатыми шторами казалось по-сентябрьски ясным и холодным, по полу развезли грязь и крошево ломких сухих листьев. За столиками сидели люди, дули на полные ложки, пили янтарный компот с курагой, тянулись за солонками. Кто-то, уже насытившись, развернул газету «Правда», и Славик попытался разглядеть на ней дату, но не смог.

По интерьерам и одежде трапезничающих казалось, что столовая находится не просто в сентябре, а в каком-то давно прошедшем сентябре, когда Славик, должно быть, еще даже не пошел в первый класс — а может, и не родился.

Варвара Спиридоновна выбрала столик у стены, жестом показала встрепенувшейся разносчице, что к ним подходить пока не нужно, требовательно спросила:

— Готовы? — и, достав из сумки эмалированную кружку с алой клубничиной на боку и черной щербинкой у донышка, со стуком поставила ее на середину скатерти.

"Гул голосов и звон посуды резко смолкли, и все замерло. Застыла разносчица, застыли ее коротенькие, склеенные тушью ресницы, застыл проходящий мимо седоватый мужчина, а в его руках застыла тарелка с круглобокой котлетой, утонувшей в дюнах картофельного пюре с золотистым масляным кратером. Неловко замер на одной ноге бегающий вокруг столов ребенок, и его растрепавшиеся кудряшки зависли в воздухе, окружив голову русым нимбом.

Славику показалось, что сам воздух застыл, сгустился и превратился в прозрачный, сопротивляющийся каждому вдоху кисель.

— Идите, — Варвара Спиридоновна кивнула в сторону дверей. — Ну, с богом…

— …его вроде как обратно нынче признали, — эхом откликнулся Славик и поспешил за резко отодвинувшей стул Матильдой.

Товарищ второжительница сама говорила: долгие проводы — лишние слезы.