Магазин работает до наступления тьмы 2 читать онлайн

— Женечка просит печать обратно, — сказала Матильда.

— Ах да, печать, — словно очнулся Хозяин. — Я подам заявление на отказ от дополнительного фамильяра. На основании того, что установить психическую связь так и не удалось.

— Вы с ума сошли? — Матильда вскинула левую бровь. — Женечка теперь наш сотрудник.

Боже, какой же я болван, подумал Хозяин, глядя во встревоженные глаза Женечки и заранее представляя, как после наложения печати в них погаснет всякая живая мысль, вновь сменившись слегка удивленной пустотой.

И Женечка, непостижимое существо, по собственной воле отказывается от полноценной жизни в человеческом мире, соглашается вернуться в летаргию — ради чего, ради безопасности тех, кто насильно удерживает Женечку здесь, в длинноногом неуютном кадавре?..

Но вслух он сказал только свое обычное:

— Матильда, не забывайся.

***

— …В преступный сговор?

— Что? — переспросил Хозяин, отвлекшись от вида за окном. Там как раз заканчивали монтировать большой щит с рекламой новейшего «Духоскопа» — на плакате строгий белокрылый ангел и скрывший лицо под балаклавой человек в форме духовной полиции склонились над мерцающим вечерними огнями городом.

Одутловатый господин со скучающим лицом умолк, дождался, когда за столом сгустится абсолютная, ни единым вздохом не прерываемая тишина, и повторил:

— Возможно ли, чтобы ваши беглые фамильяры вступили между собой в преступный сговор?

— Полагаю, это исключено, — с готовностью ответил Хозяин. — Они всегда с трудом выносили друг друга.

Господин Канегисер еле заметно приподнял брови и сделал пометку в своем блокноте.

Из черного круглого динамика системы оповещения у него над головой послышался шорох, словно кто-то ворочался там, устраиваясь поудобнее. Господин Канегисер посмотрел на динамик, ожидая объявления от кого-то из вышестоящих по громкой связи, но звуки быстро стихли и более не возобновлялись.

Эпизод 6. Ангел мой, иди со мной

Пепел порхал в горячем воздухе невесомыми черными снежинками, от стен шел жар, запах горелой плоти просачивался сквозь платок, который Славик судорожно прижимал к лицу.

Это было хуже всех самых страшных кошмаров про пожары и их последствия, которые с детства преследовали его: обугленные скрюченные пальцы, распахнутые в немом вопле рты на неузнаваемых лицах, лоскуты кожи на почерневшем мясе. Ужас закипал в каждой клеточке, сердце Славика колотилось так быстро, что он не различал удары, и только на этом чистом раскаленном ужасе он сейчас, кажется, и функционировал.