Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Такого просто не может быть!

— Учти, что я полз пять суток…

— Но трясину-то ты запомнил!

— А может, это совсем другое болото?

— И зачем ты потерял карту? — воскликнула Паола. — Теперь мы не можем быть уверены…

— Потерял, и дело с концом! Очень сожалею! Непонятно только, какая нам польза от этой карты. Предыдущее озеро мы не узнали, сегодняшнее — тоже. Надо идти на север и искать маршрут, которым я выбирался.

— Почему ты так на этом настаиваешь, Альберт? — Спокойствие ее тона заставило меня поднять глаза. — Ты все время был против того, чтобы идти по карте.

— Потому, что вовсе не убежден, что мы разбились именно на Львином озере!

— Тогда зачем тебе понадобилось терять карту?

— Это случайность, — глаза Лароша бегали.

— Допустим, что так, — дрожащим голосом произнесла Паола. — Но почему ты так упорно держал ее при себе и никому не давал? Чего ты боишься? Ты не хочешь, чтобы мы нашли Львиное озеро. Не отрицай, это так! Я чувствую: ты чего-то боишься!

— Можешь думать все, что тебе угодно, — ответил Ларош, потом поднялся и скрылся за деревьями.

Мы переглянулись, и Дарси, вскочив, бросился следом за ним.

Мы с Паолой остались вдвоем. Она сидела неподвижно, будто замороженная, потом повернулась ко мне и спросила:

— Что там произошло? Прошу вас, Ян, расскажите мне. Я должна знать. Неужели не понятно, что я люблю его? Как я смогу ему помочь, если не буду знать правду?

Вернулся Дарси, и Паола умолкла.

— Пора укладываться, — твердо сказал инженер.

Следом за ним появился Ларош. Он попросил еще кофе и получил кружку из рук Паолы.

Туча рассеялась, но чуть позже, когда мы забрались в палатку, Дарси придержал меня за локоть и шепнул:

— По-моему, эту парочку больше нельзя оставлять без присмотра.

Я кивнул:

— Осталось каких-то двадцать миль. Если все пойдет хорошо, завтра или через день мы будем знать правду.

— Я думаю, ты был прав. Честное слово. Кажется, мы заблудились. Вот почему я полагаю, что ты был прав…

Утром опять показалось солнце, и небо приобрело бледно-голубой оттенок. Похоже, трясина осталась позади, перед нами лежало широкое каменное плато, ровное, как сковорода, и покрытое маленькими озерцами, сливавшимися друг с другом, либо разделенными короткими участками суши.

Дарси спросил Лароша, помнит ли он этот участок, но пилот долго молчал, а потом ответил, что запомнил лишь то, как он вышел из скал на открытый отрезок, шагать по которому было легче.

— Неужели ты по-прежнему ничего не узнаешь? — спросила его Паола. Ларош покачал головой.